— Да нет, это один хороший знакомый, — Азамат лукаво на меня поглядывает, я киваю. — Он вчера заходил, только Тирбиша застал.
— А, этот горец! — восклицает Тирбиш. — Так вы его всё — таки знаете?
— Да, знаем, — подтверждаю. — Просто вчера по твоему описанию не поняла, а потом догадалась.
— А кто он такой? — с любопытством спрашивает Тирбиш.
— Странствующий охотник, — не моргнув глазом врёт Азамат. Хотя кто знает этого Ирлика, может, это и правда. — Он участвовал в последней войне, сильно помог в одном хитром деле… — Азамат неопределённо машет рукой, якобы не хочет ворошить едва забытые военные переживания. — В общем, я ему лично весьма благодарен, так что у моего стола ему всегда есть место.
Мне мерещится какой — то смешной звук, как будто мышь чихнула.
— Ну ладно, — разрешает матушка. — Раз ты у него в долгу, то конечно, но вообще — то лучше бы ты гостей у себя в столице принимал. А то что за дело — тут ребёнок маленький, жена ещё от родов не отошла, и вдруг каких — то посторонних мужиков в дом пускать!
Я открываю рот сказать, что этот конкретный мужик нашего ребёнка внутриутробно благословить успел, не говоря уже ни о чём прочем, но боюсь, что тогда Тирбиш догадается, о ком речь.
— Ты, ма, не волнуйся, — Азамат передаёт ей очередную «колбаску» для нарезания. — У меня есть пара идей, кого пускать к ребёнку, а кого нет. Уж позволь мне в собственном доме решать. И гостя моего не обижай, — он легонько постукивает кулаком по столу, усмехаясь.
Матушка тоже прыскает.
— Ладно уж, ладно тебе, знаю, что сам с головой. Ишь, как за поводья взялся! — добавляет она, подмигивая мне. — Тебя — то ещё не загонял?
— Меня загоняешь, — фыркаю я.
— Да уж, и то правда, — благодушно соглашается матушка.
— Хотон — хон, а что это за штука, в которую мы всё заворачиваем? — переводит тему Тирбиш.
— Не поверишь, водоросли, — хмыкаю я. На последнем месяце беременности я вдруг страшно соскучилась по сушёной морской капусте, которую имею привычку грызть, как чипсы, и послала родственникам запрос. Сашка, которому вусмерть надоело всё время мне что — нибудь посылать, закупил сразу кубометр, благо продукт не портится. Можно подумать, я ему отсюда не шлю вкусностей, не говоря уж об изготовленных вручную драгоценностях, подарках для детей и коллег из кожи и дерева и даже национальной одежды. Удивительное совпадение, что именно в этом году на Земле мода на шмотки а ля этническая одежда народов расселения. Так что Сашка теперь щеголяет на работе бирюзовыми, синими и алыми шёлковыми рубашками с вышивкой, аутентичнее некуда. На Муданге всякая мастерица считает своим долгом сшить что — нибудь Императору хотя бы раз в год, но не у всех есть представление о габаритах этого самого Императора, так что куча одежды оседает на родных и близких. Интересно, кстати, как там у мальчика — художника портрет продвигается. Надеюсь, он хорошо понял идею.
Мы закончили крутить, когда кончился варёный рис, и это кое — что говорит о масштабах бедствия. К счастью, на Муданге принято всем есть на кухне, а не уносить в комнату, так что ничего перекладывать и сервировать не надо, только стол протереть немного. Я так понимаю, это связано с тем, что гости предпочитают видеть, как еда готовится, — и для безопасности, и рецептик записать.
Как раз когда я начинаю думать, переходить нам к поглощению сразу или всё — таки дождаться Ирлика, раздаётся звонок в дверь. Азамат идёт открывать, изо всех сил стараясь не спешить. На вид — то он совершенно спокоен, но думаю, что в душе всё — таки немного нервничает. Я слышу обмен приветствиями в прихожей, хотя сквозь стену голоса звучат глухо и неразборчиво, а потом на пороге кухни появляется Ирлик собственной персоной.
К счастью, он выглядит по — человечески, а не, кхм, по — божески. Морковно — рыжие волосы в несколько кос заплёл, нарядился в изумрудно — зелёную рубашку с золотой вышивкой и мшистого цвета штаны, заправленные в сапоги — чулки; за спиной небольшая котомка. Что ж, и правда похож на охотника в базарный день.
— Рад всех видеть! — весело сообщает он, улыбаясь белоснежными зубами с лёгким металлическим отблеском. — Меня Змееловом кличут, извольте новому человеку плошку поставить!
Плошка ему, впрочем, уже стоит. Тирбиш хихикает и привстаёт, называясь настоящим именем. Он, кажется, единственный из моих муданжских знакомых не держит имени в секрете, хотя, если учесть, что оно значит «не тот»… видимо, с ним и так ничего не сделаешь.
— Ишь ты как выражается диковинно, — смеётся матушка, восседающая во главе стола, — прям как наш Старейшина.
— Это вот моя мать, — Азамат тут же её представляет.
— Великая женщина, — Ирлик легко кланяется. — Вся планета вам благодарна за такого сына!
— Да ладно уж ты скажешь, — матушка отмахивается, розовея. — Я — то что! Он сам с головой, да…
Ирлик приземляется рядом с Азаматом напротив меня.
— Здравствуй и ты, Хотон — хон, — лукаво говорит он, подмигивая мне.
