Он молчит, только недоумённо меня разглядывает. Ребёнок на мне не спит, машет кулачком и что — то там попискивает негромко о своём.
— Ты тут не видел большую компанию? — спрашиваю. — А то я что — то убрела далеко.
Мальчик так же молча машет рукой влево.
— Ага, спасибо, — улыбаюсь и принимаюсь высматривать между деревьев и бурелома более — менее проходибельную траекторию. Мальчик спрыгивает с ветки и подходит поближе, медленно и неуверенно. Наконец замирает метрах в полутора.
— Помочь чем — нибудь? — спрашиваю, зная, что ко мне всегда боятся обратиться.
— Твой? — спрашивает он, кивая на мелкого. Голос у него сиплый, видимо, ломается.
— Да, — киваю. Мне немного странно обращение: сторожевы дети гораздо вежливее, а не понять, кто я, он не мог. Чем больше я смотрю, тем страннее кажется мне этот мальчик. Волосы по бокам головы у него торчат как — то противоестественно, руки очень длинные, и пальцы тоже. Одежда — совсем старьё, обуви нет.
— Красивый, — как — то обиженно сообщает мальчик. У самого у него лицо немного девчоночье, маленький носик, тонкие губы, большие круглые глаза. В целом довольно симпатичный.
— Ты тоже, — улыбаюсь. Мало ли, может, человек переживает на эту тему. Подросток всё — таки.
Он ещё шире открывает свои круглые глаза, и вдруг в два прыжка оказывается на ближайшем дереве. Если б я не знала Азамата, то ни за что бы не поверила, что люди могут так быстро и ловко двигаться, но видимо парень просто много тренируется. Он тем временем добирается до вершины дерева и так же проворно спускается вниз. Свешивается на коленках с нижнего сука и протягивает мне ветку, усеянную какими — то орехами.
— Спасибо, — говорю я обескураженно.
Он как — то странно фыркает, всасывается обратно в крону, после чего сигает на соседнее дерево и исчезает в листве.
Я пожимаю плечами и топаю в указанном направлении. Минут через пять выхожу к грибному болоту, где наши сапогатые добытчики как раз всё собрали и топчутся на берегу, обтирая с ног ил.
— О, Лиза, — замечает меня Азамат. — А где остальные?
— Бродят, я немного угуляла.
— Надо их уже скликать, у нас ёмкости кончились. Ого, откуда у тебя эти орехи?
Тирбиш, Шатун и матушка тоже внимательно изучают ветку в моей руке.
— Да я там, — машу веткой в сторону, с которой пришла, — какого — то мальчишку встретила, на дереве сидел. Он мне сорвал. Наверное, сын сторожа…
Азамат задумывается.
— У нашего сторожа сыновья все взрослые. А он не назвался? Здесь поблизости больше и не живёт никто, тем более, с детьми…
— Не назвался. Ну он такой, подросток скорее. Одёжка вся драная, по деревьям прыгал, как белка.
Матушка вдруг вытаращивается на меня так, что мне не по себе становится.
— А он сказал что — нибудь?
— Ага, два слова. А что?
Матушка расслабляется, а вот Азамат наоборот.
— Погоди — ка, а уши или руки его ты не разглядела?
— Руки длинные очень, — припоминаю. — Ушей не видела, всё волосами завешено, но такое впечатление, что у него под этими волосами ещё что — то было кроме ушей.
— А ногти? — допытывается матушка. — На руках или на ногах, какие?
— Я как — то внимания не обратила, — пожимаю плечами. Пытаюсь вспомнить, как это выглядело, когда он мне ветку подал. — Он ветку держал не большим пальцем, а между указательным и средним. Да в чём дело — то?
— Да видишь ли, — Азамат вдыхает поглубже. — Есть шанс, что это был лесной демон.
— И чего тогда?
— Ничего, — Азамат мотает головой. — Теперь уже ничего, а вообще это самый страшный хищник в любом муданжском лесу.
— Э? Да? А предупредить?
— Я был уверен, что их здесь нет. Но видимо пришли… Так, ладно, надо созывать всех и идти домой. Демон он или кто, нам тут больше делать нечего, всё равно места в корзинах нету.
Азамат набирает побольше воздуха и издаёт такой мощности свист, что, по — моему, земля дрожит. Через несколько минут все собираются, и мы поворачиваем к дому.
— Так что, — спрашиваю шёпотом, — нам теперь в лес не ходить?
— Нет, ходить можно, только аккуратно. Раз он тебе подарил птичьи орехи, значит, ты ему понравилась, и нападать он не будет. Но лучше иметь с собой что — нибудь съестное, если снова его встретишь. Сытые они не нападают, если не разозлить.
— Я не понимаю, он ведь человек. Странный, конечно, но… Думаешь, он правда мог бы кого — то убить и съесть?
— Ещё как. Лесные демоны только притворяются людьми, и не очень успешно. У них большие подвижные мохнатые уши и кривые когти на руках и ногах. У некоторых ещё и хвост торчит. Но всё — таки… Ты уверена, что он с тобой говорил?
— Да, конечно, он на мелкого показал и спросил «Твой?», а потом сказал «Красивый».
— Тогда наверное это всё — таки был не демон. Ну или не знаю, может, бывают полукровки, хотя я о таком не слышал. Демоны не могут говорить, они не люди. Это всё равно что твои кошки бы заговорили, понимаешь?
— Может, это очередной Ирликов посланец?
— Может… В любом случае, не повредит оставлять ему у края леса какую — нибудь еду. Лучше всего сливки или масло.
— Так её кто угодно сожрёт.
— Можно в банке с крышкой. Если это демон или человек, то отвинтит, а обычные звери не справятся.
