— Как он такие мелочи различает? — поражается матушка. — Вот это глаза! Я только вижу, кто бьёт, а кто уворачивается.
— А ты, Шатун, — тем временем продолжает Азамат, — левую руку бережёшь. В чём дело? Болит? Ломал недавно?
— Да нет, так, потянул немного. Боязно подставлять.
— Если надо лечиться, лечись, а если нет, то не бойся. Лучше уж руку подставлять, чем живот. Ну, Тирбиш, готов? Поехали!
— М — да, чемпионат по ушу отдыхает, —
протягивает Сашка.
— Выучить, что ли, пару приёмчиков? Только, боюсь, засмеёт меня твой муженёк.
-
Саш, ну он же вежливый человек, он не станет над тобой смеяться, —
возмущаюсь я.
-
Да? Ну ладно, можно попробовать, когда он с настоящими воинами закончит.
Следующие два дня маман продолжает возиться в новоиспечённом саду и делиться с Ийзих — хон вязальными секретами, Сашка учится муданжской борьбе, я сижу с ребёнком, а молодёжь таскается в лес за грибами и ягодами.
Азамат установил камеру ночного видения, и наутро мы с ним сели глядеть, на что похож ночной поедатель сливок.
— Это тот самый парень, — говорю я, глядя, как на экране из леса украдкой выходит человек.
— Слишком мелко, не могу разобрать, есть ли когти… — бормочет Азамат.
Парень долго и тщательно осматривается, наконец подбегает к банке, хватает её и в три прыжка уносится обратно в лес.
— Так, а кто же её обратно принёс? — Азамат потирает нижнюю губу и перематывает пустые кадры. — Ага, вот, снова появился.
На экране всё тот же парнишка опять выходит из леса, всё так же крадучись, замирая от каждого звука, почти на всех четырёх подползает к тому месту, где мы оставляли гостинец. Там он прижимается к земле и достаёт из — за пазухи пустую банку. Ставит её ровнёхонько на прежнее место и стремительно удирает.
Азамат просматривает оба появления по нескольку раз, наконец вздыхает и закрывает бук.
— Нужна камера с разрешением побольше, здесь не видно. Но повадки звериные, ты заметила?
— Да, есть немного… С другой стороны, если он всё время живёт в лесу, то выучился, наверное, красться…
— Да, да, — Азамат кивает. — Ладно, сегодня ночью ещё раз попробуем. Я с унгуца сниму камеру, у меня там очень хорошая…
— А ты этих демонов много видел — то раньше?
— Два раза. Один раз в лесу, мельком, а второй — когда отец его подстрелил. Приволок тушу в клуб, чтобы всем мальчишкам показать, как демон выглядит. Мы его тогда хорошо рассмотрели. Но тот был взрослый…
— Могу себе представить, что сказали девочки в этом вашем клубе, — кривлюсь я.
— Да понятно что, — усмехается Азамат. — Кто в обморок, кто в слёзы, кто визжать и дёру… Хозяева клуба были не очень рады такому уроку.
Камера из унгуца оказывается хорошая, но довольно большая. Едва появившись на следующую ночь среди крайних деревьев, лесной житель её замечает и швыряет в неё камнем. Камера не бьётся и хорошо закреплена, но отворачивается в сторону, и всю оставшуюся ночь снимает море.
— Хитрый, зараза, — Азамат поджимает губы. — Всё — таки вряд ли демон. Ну откуда демону знать, что такое камера, а? Ничего не понимаю…
Наступает день открытия музея. Азамат поднимает нас всех ни свет, ни заря, чтобы лететь в Долхот. Мы вслепую выползаем на кухню без энтузиазма пожевать чего — нибудь под кофе. Алэк закатывает форменный скандал — что за аврал и катастрофа, мама сама утром кормит?! Только Азамат с матушкой бодры и веселы.
— Вот посмотрю Императорский музей, и тогда уже точно домой поеду, — категорично объявляет матушка.
— Мгм, хорошо, я вас отвезу, — бормочет Бойонбот.
Я с ужасом вспоминаю, что нужно парадно одеться.
— Имигчи — хон, — зову матушку, — вы не могли бы Алэка нарядить, а то мне ещё самой что — то приличное надеть надо…
— Конечно, конечно, Лиза — хян, о чём речь! — матушка подрывается с места и через мгновение за ней закрываются двери лифта, так что нам с Азаматом приходится ждать, пока он приедет обратно.
— Я даже не помню, что у меня тут из нарядов есть. И какая погода в Долхоте… Боги, почему я об этом вчера не подумала?
— Потому что вчера, если помнишь, мы с тобой вылезли из воды только для того, чтобы залезть в постель, — усмехается Азамат. — Расслабься, я тебя одену.
Он загоняет меня в комнату и усаживает на кровать. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы заснуть обратно. Азамат выгружает из шкафа какие — то вещи, перебирает их и по одной выдаёт мне. Я их послушно натягиваю, если понимаю, как.
— А подарки Орешницы у нас в Ахмадхоте остались? — интересуюсь.
— Нет, я их взял с собой, и ты как раз сейчас надеваешь платье из комплекта, — спокойно отвечает Азамат. Привык ко мне, понятное дело.
Я старательно трясу головой.
— Так, надо просыпаться, а то уже вообще ничего не соображаю!
— На лице что — нибудь рисовать будешь? — он протягивает мне косметичку.
— Да надо бы, там же, небось, толпа большая будет, видно плохо.
— Думаю, приличная, — кивает он.
