Юля отстранилась и посмотрела на него. В глазах у нее стояли слезы. Она хихикнула.
– Ты чего? – спросил он, стирая с ее щеки мокрую дорожку и убирая с лица пурпурную прядь. Остальные волосы были выкрашены в черный, и смотрелось красиво.
– Да подумалось, мы с тобой и правда как в сказке: колдун и его черная кошка, – пояснила Юля. – Буду твоим фамильяром.
– Будь. Это очень почетно – быть твоим колдуном.
– Дём… А давай потом, когда домой соберемся, вызовем такси.
– И будем всю дорогу целоваться? – улыбнулся Демьян, уверенный, что она воспримет это как шутку.
– Да, – серьезно ответила Юля.
Теперь настала его очередь внимательно смотреть на нее. Но Юля запустила пальцы ему в волосы, и он понял, что сейчас согласится на всё.
– Девушка, у нас тут ЧП: мы с вами до сих пор не знакомы. Нужно срочно организовать спасательные работы. Если хотите, можете облить меня чем-нибудь. Могу принести бутылку вина из гостиной. Или, если это не принципиально, окатить водой из-под крана.
– Обойдемся без крайних мер, – улыбнулась Юля. – И ты не так говорил.
– Я не помню уже, что тогда говорил.
– Я тоже, если честно. Но помню, как ты пел.
– Пел?
– Ага. В такси играло…
–
– Я была в шаге от этого, – призналась Юля. – Но твоя шевелюра не оставила мне выбора. Ну так что, бежим?
– Бежим…
На перроне было людно. Неразборчивый женский голос то и дело объявлял о прибытии и отбытии поездов. Люди суетились, прощались, сверялись с билетами и пытались определить, где у поезда голова, а где хвост.
Клим с Женей и Савелием Афанасьевичем стояли у здания вокзала. К самолетам Савелий Афанасьевич относился настороженно и предпочитал передвигаться по земле.
Раздался длинный гудок, и к платформе, покачиваясь и подрагивая, подошел длинный состав, остановился со скрипом и будто бы вздохнул. Клим глянул под вагон и присвистнул. Подумал, что Яше бы такое понравилось.
– Это наш, – озвучила очевидное Женя и отчего-то виновато посмотрела на него.
Клим ободряюще улыбнулся ей.
– Что ж, пора прощаться, – решил Савелий Афанасьевич. – Уж не держи зла, что я у тебя жену забираю. Век буду помнить, что ты ее со мной отпустил. Обещаю тебе Чернавушку как можно скорее вернуть.
– Поезжайте со спокойной душой, – успокоил его Клим. – Женя мне супу наварила и замороженных котлет оставила…
– Их там на месяц хватит! – откликнулась Женя.
– Ну, не на месяц, но на этот вечер точно, – усмехнулся Клим. – Так что всё со мной нормально будет. А вы лучше подумайте о том, чтобы самому сюда перебраться. Нечего вам одному куковать.
– Посмотрим, посмотрим, – улыбнулся Савелий Афанасьевич. – А пока силы есть, я в Петербурге поживу. Только ведь освоился. Друзей завел. Да и нравится мне там. Так что, может, лучше вы ко мне.
Клим улыбнулся в ответ и кивнул. Но оба прекрасно понимали, что в ближайшее время это вряд ли случится.
– Ну ладно, сынок, спасибо тебе еще раз за всё. Да пребудут с тобой боги. Не стану вам мешать, прощайтесь, – подвел черту Савелий Афанасьевич.
Он попробовал поднять свою сумку, согнулся, чтобы взять ее, но тут же сморщился.
– Идите в поезд, – велел Клим. – Я сам всё принесу.
Савелий Афанасьевич еще раз кивнул, благодарно улыбнулся ему и послушно пошел. Толпа тут же заслонила от них невысокую фигуру старичка.
Клим повернулся к Жене.
– Мой желудок по тебе уже скучает, – сообщил он. – Напиши мне, как доедете. И вообще пиши. И про отца, и про себя. А то буду волноваться.
– Что пропаду и не выполню наш уговор?
– Жень…
– Ты первый начал, – вскинула бровь Женя. – Ладно, напишу. И ты пиши. Яше со Златой от меня привет передай. И вообще… Спасибо тебе, Клим. Я придумаю, как обо всем рассказать папе, пока буду с ним, а как вернусь, сразу разведемся. А пока обещай мне не есть всякую гадость. Диета при гастрите очень жесткая.
– Есть не есть всякую гадость! – бодро откликнулся Клим. – Буду изо всех сил растягивать котлеты!
– Тем более папа починил вашу скатерть.
– Твои котлеты всё равно вкуснее.
Женя улыбнулась смущенно, а потом бросила на него еще один цепкий взгляд, качнулась в его сторону и поцеловала в щеку.
– Ты колючий, – сообщила она, отстранившись.
– Ну, не одной же тебе здесь иметь иголки, – усмехнулся Клим и погладил себя по подбородку. – Думаю снова бороду отрастить. Как-то мне с ней спокойнее.
– Я подарю тебе свитер и гитару, – пообещала Женя.
– Гитару я и сам себе уже присмотрел, а свитер зачем?
– Вот приеду и объясню.
Над их головой захрипел динамик, и над перроном снова пронеслось объявление.
