Интуиция. Чутье. Вот первое, что воспитывают в боевых магах. Мало поставить руку, научить держать удар и творить пульсары. Если ты не сумеешь вовремя распознать опасность, то не успеешь использовать эти навыки. О чутье его деда ходили легенды. Клим предпочитал верить, что хотя бы оно перешло к нему по наследству в полном объеме. И периодически находил подтверждение этой вере.
Но испытываемое сейчас он ощутил впервые. «Беги! Беги! БЕГИ!» – вопили инстинкты, которые, вообще-то, обычно предлагали бить. Где-то совсем рядом была угроза. Опасность. Серьезная. И она приближалась. Куда бежать? А Злата? Клим не сдержался, заозирался.
Злата засмеялась. На фоне происходящего ее смех показался Климу форменным издевательством. Он повернулся к ней и открыл было рот, чтобы предупредить, но осекся: Злата глядела на него с улыбкой, слегка изогнув бровь. И стало очевидно: она знает, что с ним творится, и это ее веселит.
– Успокойся, – предложила она. – Это мой отец. Вы все так на него реагируете, спроси у своего деда.
И она кивнула куда-то за его плечо. Клим порывисто обернулся. От головного здания Конторы шел мужчина. В его внешности не было ничего страшного. Ничего такого, чем матери пугают непослушных малышей. Так с виду и не отличишь от жителя этого мира. Но именно от него волной распространялось ощущение угрозы. Мужчина дошел до лавочки и остановился напротив них. Клим поднялся и замер, ощущая, как позорно подкашиваются ноги.
– Представь друга, дочь, – предложил Кощей, внимательно оглядев его.
Злата тоже поднялась.
– Знакомься, папа, это Клим. Старший внук Сокола. Клим, это мой отец – в миру Константин Иосифович.
Кощей кивнул и протянул руку. Волосы на затылке зашевелились от ужаса, но Клим собрался и заставил себя пожать его ладонь. Силы зазвенели внутри, будто хорошо натянутая тетива.
– Приятно познакомиться, молодой человек, – кивнул Кощей, к облегчению Клима разрывая рукопожатие. – Передавай привет деду. Злата, вы разговариваете?
– Уже закончили.
Злата встала рядом с отцом. Они были не похожи совсем и в то же время похожи очень. Без сомнения, Злата унаследовала какие-то черты Кощея: глаза, например, и скулы. Но было и иное: взгляд, осанка и эта усмешка на губах. Ее Злата тоже явно позаимствовала у отца. И если бы кому-нибудь когда-нибудь пришла в голову сумасшедшая идея попытаться представить себе Кощея в женском обличье, то для этого достаточно было бы взглянуть на его дочь.
– Тогда идем, – решил Кощей.
Он еще раз кивнул Климу, и они ушли, скрывшись среди берез.
Клим обессиленно упал на лавочку и позволил себе протяжно выдохнуть. Его потряхивало.
Ну вот, с папой Златы он уже познакомился. И что тому не составит труда стереть его в порошок в случае необходимости, убедился.
Будто мало того что весь этот мир, кажется, хочет стереть его в порошок… А значит, пусть.
Он сплюнул на землю, а потом поднялся и снова направился в сторону Отдела безопасности. Для своих тренировочный зал был открыт круглосуточно.
В тот же день поздно вечером Злата приготовила чай покрепче и погорячее и понесла к себе в комнату. Дверь в спальню родителей была приоткрыта, и из щели в коридор падал широкий луч света. Он привлек ее внимание. Злата помедлила, а потом сплела вокруг себя кокон из взороотводящих заговоров и подошла ближе. Если бы папа захотел, заметил бы ее в два счета, так что это почти не считалось за подглядывание.
Мама сидела перед зеркалом, а отец стоял позади нее и неспешно расчесывал ее волосы деревянным гребнем. Перебирал прядь за прядью.
– Седой, – вдруг сказал отец.
– Выдерни, – отозвалась мама.
– Зачем же, – хмыкнул он. – Мне дорог каждый волос на твоей голове.
Он пропустил его сквозь пальцы, и, когда снова заговорил, Злата расслышала в его голосе удовлетворение.
– Ну, вот и всё. Почему ты не делаешь этого сама?
– Я не заметила его, – ответила мама. – Кош, ты правда думаешь, что сможешь делать так вечно?
– Посмотрим, – спокойно ответил отец.
