О дивный тленный мир полностью

Она вспоминает, как ей самой пришлось собирать младенческий трупик на раннем этапе карьеры. При сшивании головы угол удобнее, если работать со стороны спины, но для этого пришлось бы перевернуть тело лицом вниз. Есть более приятный способ: соорудить своего рода миниатюрный стол для массажа, положив младенца на губку. Но даже так первые несколько раз это казалось неправильным. «Я бы не хотела, чтобы меня застали за этим родители ребенка. Когда моешь, не стараешься специально погружать головку под воду, но…»

Лара говорит быстрее, пытаясь выделить противоречия своей профессии, где требуется умение и сочувствовать, и быть безжалостным. В тот раз, еще до младенца, я наблюдала, как она склоняется над телом наркомана шестидесяти с чем-то лет. Даже после щелчка, чтобы убрать окоченение, он лежал, свернувшись калачиком, и прикрывал рукой ярко-зеленый живот, который повторял изгиб позвоночника. Он был настолько тощий, что места, где кости врезались в матрас, были покрыты язвами — умер он в помещении, полном трубок для крэка и принадлежностей для героина. На пальцах были кольца, на запястьях — потертые плетеные браслеты. Серьга в ухе, седые всклокоченные волосы. Санитар попробовала вскрыть его сбоку, и оказалось, что легкие черны как смола и прилипли к ребрам. Шея покоилась на подставке, пустой череп откинулся назад, в открытом рту виднелись коричневые зубы. Лара остановилась рядом с ним и заметила, что подобные случаи заставляют ее задуматься. Каково быть таким человеком? Жить в этом теле? Как он дышал? Как это ощущалось? Стопы и кисти рук почернели от грязи. Мужчина представлял собой плод многолетнего пренебрежения собой и плохого питания. Когда он последний раз мыл голову шампунем? В тот день волосы ему вымыли и причесали. Посмертное обследование — довольно жестокая процедура, но эти женщины здесь заботились о нем больше, чем он сам.

«…но все равно, — продолжает она, — кладешь его в ванночку, моешь, потом хватаешь полотенце, а он остается в полной воды раковине или с головкой в воде. И появляется странное ощущение. Не то чтобы твои действия не имели значения. Это необходимость. Ты обязана его выкупать, а поскольку с ним можно делать то, чего не сделаешь с живым ребенком, ты поступаешь как тебе проще. Ты делаешь эту работу совершенно чуждым образом, не как все остальное. Тебя учили, как надо поступать с другими людьми, а здесь все этому противоречит».

Были времена, когда Лара подумывала о работе с живыми людьми, но потом все изменилось. Она изучала в университете судебную психологию и была уверена, что хочет работать с малолетними преступниками, а потом, однажды ночью, погиб ее близкий друг — его жестоко избили малолетки, и он скончался от медленного кровоизлияния в мозг. С тех пор она потеряла веру, что найдет в себе эмоциональные силы помогать ровесникам этих людей, терпеливо исправлять то, что заставляет их реагировать насилием. Но почему такой человек, всегда хотевший помогать ближнему, устроился туда, где есть чувство, что причиняешь кому-то вред?

Лара приводит другой случай — по ее словам, он показывает самую суть ее любви к этой работе. К ней поступила женщина за сорок, тоже до недавнего времени принимавшая наркотики. Родные сказали, что давно завязала, но «люди врут, родственники тоже, и никогда ничего не знаешь наверняка». Все считали, что она умерла от передозировки и вскрытие будет простой формальностью. Однако Лара заглянула внутрь, и оказалось, что нет ни единого органа, не пораженного раком. «Никто об этом не знал, — вспоминает она. — Вообще никто. Может быть, она мучилась от болей и именно поэтому снова взялась за наркотики». Лара проследовала за опухолью и обнаружила, что ее корень расположен рядом с маткой. «У гинекологических злокачественных опухолей бывает сильная наследственная компонента, а у нее были дети, поэтому мы провели много анализов и посоветовали родственникам обратиться за генетической консультацией». Я думаю о Терри, который в своем морозильнике в Клинике Мейо готовил практические занятия по сложным спинномозговым опухолям. Ни он, ни Лара не могут объяснить мне, почему им не противно, почему они могут каждый день этим заниматься. Лара не брезгует даже разложившимися трупами — ее захватывает, что человек может так измениться и что жизнь совсем не исчезает после смерти. Видимо, оба сосредоточены на том благе, которое их деятельность приносит живым людям. «Человек прошел онкологический скрининг, и это благодаря мне», — говорит она, и в ее глазах впервые появляется гордость.