— Я чту Библию и все, что в ней написано, но Моисей не мог быть косноязычным!.. Простите, ваше высочество, но вас обманули. Это бред какой-то! Моисей и вдруг — косноязычие! Это наверняка был сильный и могучий полководец с сильным голосом, которым перекрывал грохот битвы, и каждое слово Моисея слышали на любом конце поля сражений!
Принц смотрел с бессильной злостью, потом взгляд внезапно погас, руки опустились.
— Ну вот, — сказал он жутко обыденно, — это и пугает. Вот почему этот безмозглый… силач считается в народе образцом всех добродетелей? А вы народ, сэр Гай, увы. И, боюсь, таким мой брат останется в истории, летописях и легендах. Вы только что, сэр Гай, подтвердили это свойство людских характеров. Довольно подленькое свойство… я нисколько не хочу вас обидеть, но, увы, это так. Король Ричард не знает ни слова по-английски, презирает этот народ и страну, бывает здесь наездами, а все время проводит в любимой им Франции… но насколько он популярен!
Гай сказал с достоинством:
— Он великий рыцарь! И нет в мире другого такого воина.
Принц прошипел сквозь зубы:
— Ну да, а как же… Простой народ обожает силачей. А мой брат — богатырь. Даже среди сильнейших рыцарей выделяется ростом, статью, шириной плеч, толстыми руками. Да знаю я, знаю, никто и никогда еще не мог выбить его из седла в поединке! Это стало легендой и пересказывается всеми с восторгом.
— Но это так, — ответил Гай с недоумением. — Не понимаю, что здесь, по-вашему…
Принц сказал с сильнейшей горечью в голосе:
— Я все время веду переговоры об освобождении моего брата, а меня упрекают, что я нарочито их затягиваю!
Гай произнес сдержанно:
— Ваше высочество, людей можно понять.
— В чем?
— Король в заключении, — напомнил Гай, — и чем дольше он там пробудет, тем дольше вы сможете сидеть на его троне.
Принц несколько мгновений смотрел на него бешеными глазами. Гай подумал с содроганием, что тот так ужасающе похож на царственного брата, однако если тот всегда давал волю своему гневу, то этот умеет себя смирять, и не поймешь, что хуже.
— Знаете, шериф, — произнес принц сквозь зубы, — за что я вас ненавижу?
— Надеюсь, ваше высочество, за мои лучшие качества.
— Вы непроходимо тупы, — сказал принц с ожесточением. — Король, пока был на свободе, бросался с топором на сарацин и не вспоминал об Англии. И каждый день его могли убить, что освободило бы мне трон!.. А вот в плену он вспомнил об Англии, но как вспомнил?.. Велел всем налогоплательщикам Англии представить четверть своих средств для его выкупа! Как вам это?
Гай охнул:
— Ваше высочество!.. Крестьяне и так разорены!.. Даже поля засевать нечем. И без этого грядет великий голод, могут взбунтоваться и самые законопослушные.
Принц спросил язвительно:
— Что, вам уже расхотелось выкупать короля?
— Нет, — ответил Гай горячо, — но как-то иначе…
— Как? — спросил принц.
Гай спросил осторожно:
— А если иудеев обложить добавочным налогом?
— А повод?
— Ну, повод… можно и придумать.
Принц посмотрел на него остро:
— А как насчет равной справедливости для всех? Вы, сэр Гай, беретесь написать указ насчет утеснения в правах саксов, датчан, норманнов или иудеев?.. Выбирайте любой народ, а я подпишу и поставлю печать.
Гай поежился, покачал головой.
— Нет.
— Ага, — сказал принц с горьким сарказмом, — а я, значит, могу? Я такая преподлейшая свинья, что мне ничего не стоит нарушать основополагающие законы, что ввел еще Вильгельм и расширил наш отец? И вообще жру младенцев на завтрак?
— Ваше высочество…
— Ага, попятились… Так что, сэр Гай, нам ничего другого не остается, кроме как снова попытаться обобрать народ еще сильнее. И выслушивать проклятия в свой адрес. Обобрать всех, как саксов, так и норманнов с иудеями и датчанами. Потому я и вызвал вас, чтобы велеть, если понадобится, уставить виселицами площади всех городов, а ветви всех деревьев графства украсить повешенными разбойниками!
— Ваше высочество, — вскрикнул Гай устрашенно, — но это же преступление…
— Малой кровью предотвратить большую, — отрезал принц, — не преступление! И Господь нас простит.
Наутро Гай выехал в Ноттингем, где, как и предполагал, места себе не находили, пытаясь понять, зачем шерифа вызвали и вернется ли.
— Со мной все в порядке, — бросил он громко, как только проехал ворота, и добавил уже тихо: — Но с Англией — нет.
Из Лондона уже не с каждым месяцем, а буквально с каждым днем слухи докатываются все тревожнее. Перемирие между могущественным канцлером, облеченным самим королем Ричардом неограниченной властью на время своего отсутствия, и принцем Джоном истончается на глазах, так как принц тихой сапой умел находить сторонников, союзников и ловко завязывать дружбу с недавними противниками.
В Англию из Франции вернулся сводный брат короля Джеффри, чтобы стать архиепископом Йоркским, однако всемогущему канцлеру это не понравилось, и как только Джеффри высадился в Дувре, его схватили люди канцлера и швырнули в Тауэр.
