[И безразлично, в какой ты находишься части вселенной:Где бы ты ни был, везде, с того места, что ты занимаешь,Всё бесконечной она остается во всех направленьях.Кроме того, коль признать, что пространство вселенной конечно,То если б кто-нибудь вдруг, разбежавшись в стремительном беге,Крайних пределов достиг и оттуда, напрягши все силы,Бросил с размаху копье, то – как ты считаешь? – оно быВдаль полетело, стремясь неуклонно к намеченной цели,Или же что-нибудь там на пути бы ему помешало?То иль другое признать придется тебе неизбежно,Но ни одно не дает тебе выхода, и согласитьсяДолжен ты, что без конца распростерто пространство вселенной.Ибо мешает ли тут что-нибудь и препятствием служит,Не допуская копье до намеченной цели домчаться,Или летит оно вон, – оно пущено все же не с краяТак я и дальше пойду и повсюду, где б ты ни наметилКрайних пределов, спрошу: «Что ж с копьем, наконец, этим будет?»Выйдет лишь то, что нигде никакого конца не поставить,И для полета всегда беспредельно продлится возможность.Кроме того, если всё необъятной вселенной пространствоЗамкнуто было б кругом и, имея предельные грани,Было б конечным, давно уж материя вся под давленьемПлотных начал основных отовсюду осела бы в кучу,И не могло бы ничто под покровом небес созидаться:Не было б самых небес, да и солнца лучи не светили б,Так как материя вся, оседая всё ниже и нижеОт бесконечных времен, лежала бы сбившейся в кучу.В самом же деле, телам начал основных совершенноНету покоя нигде, ибо низа-то нет никакого,Где бы, стеченья свое прекратив, они оседали.Все в постоянном движеньи всегда созидаются вещи…][19]Во всей мировой литературе мне не известна столь образная эстетическая интерпретация, дополняющая научное убеждение Ратцеля. Но это не картина вечного мира – и на этой бескрайней границе – отнюдь нет!
Как орган, как живое образование, подверженное исчезновению или росту, вовсе не застывшее, не линию узнаем мы границу в свете опыта – в противоположность понятию, внушаемому нам теорией, как видимостью границы между воздухом, морем, горами и отдаленными поясами растительности.
«Omne quod est igitur nulla regione viarum fnitum est…»[20] Таким образом, я смог дать, исходя из опыта, только определение (дефиницию) понятия границы как «периферического органа», подобного коже, – жизненной формы, закрытой на ключ, «обозначенной на всем протяжении» и испытывающей напряжение, но живущей собственной полнокровной жизнью, защитного покрова, состоящего из жизненных форм, наполненных единой жизненной волей. Конечно, границу можно рассматривать и как замкнутость жизненного пространства в противовес другим пространствам, но лишь в той степени, когда она именно в результате разрушения очень многих заимствованных у природы границ одновременно отделяет родственные проявления жизни от других и как таковая становится более прочным рубежом.
