А сколько иронии обоснованно высказано и в отношении пологих склонов Урала как рубежа частей Света! Как и в отношении другой разделяющей силы, которая прячется в исчезнувшей речной долине между Фракией и Анатолией или в песчаной полосе между перешейком Газы и Синаем, несмотря на Суэцкий канал, в окраинах Ирана, в могучей стене горной гряды от Кабульского прохода до лежащих по ту сторону меридиональных речных рубежей с гласисом Тибета и Такла-Макана, или [с.278] в поясе пустынь! Дальше всех пошел Э. Банзе, предложивший 14 частей Света в противовес традиционным. Нельзя отрицать, что его уменьшенная уже в 1912 г. “Европа” соответствует нынешнему остатку Европы, что его “Большая Сибирь” накрывает Советский Союз, что, само собой разумеется, “Австралия” и в прошлом, и сейчас – воплощение олицетворенной панидеи; что его “Ориент”, его “Индия”, его “Восточная Азия” соответствовали возможным объединениям частей пан-Азии, а его “Негрития” совпадает с частью Африки, где впервые приобрел остроту вопрос цвета кожи. Конечно, предложенная Банзе часть Света – “Монголия” является континентальным, а принадлежность Индонезии и переходных ландшафтов Юго-Восточной Азии к менее жизнестойкой Индии – океанским выходом из затруднительного положения. В делении Нового Света на четыре части не принято во внимание его политико-географическое развитие; все же “Большая Калифорния” и “Анды” обнаруживают влияние тихоокеанской зоны, которая в Новом Свете в политическом отношении дальше протягивает руку и более самостоятельна, чем атлантическая; и в “Америке” на Севере и в “Амазонии” на Юге выявляются сами по себе спокойные, океански менее активные, хотя и более обширные пространства.
Стало быть, из статьи Банзе о возможности и географической обоснованности обособления в некоторых панобразованиях можно узнать многое. К сожалению, политическая география восприняла импульс весьма апатично и вместе с классификацией частей Света, предложенной Зейфертом, сползла в русло, где совершенно нет места геополитике, потому что это механическое решение явно континентальные части, такие, как Декан, Западная Аравия, Кхмерское плато, Внутренняя Аргентина, бывшие государства буров (Трансвааль и Свободное Оранжевое государство), отнесло от главной части (остова) к периферийным частям, а периферийные присоединило к остову, совершив над всеми политическое насилие. С гениальной меткостью импровизации, которую после южноафриканской [т.е. англо-бурской] войны подсказал англосаксам Бернард Холланд в, казалось бы, несопоставимой конфликтной ситуации “impenum
Здесь, следовательно, “субконтинент” прямо представлен в качестве основы существования частичного образования пан-идеи Азии – паниндийской, или великоиндийской, именно теми, кто, с одной стороны, вытеснял ее и боролся против нее, а с другой – с помощью централистского объединения делал ее прежде всего жизнеспособной по духу
Вероятно, впервые в англо-индийской истории выделяется и британский интерес, заключающийся в том, что лучше трансформировать субконтинент Индии в жизне– и торговоспособный, чем позволить ему прозябать в расширяющемся паназиатском тигле в роли нынешнего монопольного владения (из которого, по данным лорда Ротермира, каждый британец получал пятую часть своих доходов).
Похоже, что из массы британского [колониального] наследства выделяется еще один “субконтинент”, о чем намекнул южноафриканский премьер-министр одному бельгийцу в государстве Конго, сказав, что по меньшей мере по всей Южной Африке поймут идиому – Plait der Wasserkante (на языках африкаанс, фламандском): это была бы “Негрития” Банзе – только со слишком тонким верхним слоем белых. “Амазония” соответствует мечтам бразильцев о будущем. Иными словами, “субконтинент” следовало бы иметь в виду как вид понятия (Formbegnff).
