– Знаете, сэр, на самом деле я, конечно, высказывал всем мое мнение. Я считаю, что это не человек определяет себе такую цель. Только Создатель может такую цель поставить.
– И что же остальные ваши товарищи, они вас не поддержали?
Слово взял Еврей:
– Некоторые из нас, сэр, включая меня, высказали серьезное сомнение. Неужели Создатель ставит каждому конкретному человеку из нескольких миллиардов, живущих сейчас на земле, его цель? Каждому его собственную? Лично мне трудно в это поверить. Знаете, есть у нас такое выражение «не царское это дело». Так мы и не достигли единства мнений в этом вопросе. Хотя спорили мы очень много. Иногда даже очень сердито спорили. В общем, поняли мы, что не переспорим друг друга. Не найдем мы общего мнения.
– А вы все-таки попробуйте, – без улыбки, вполне серьезно произнес Черчилль. – Попробуйте не заставлять одних принять мнение других. Возьмите и попробуйте сначала еще раз сформулировать то, с чем вы все согласны. Потом то, в чем вы разошлись во мнениях. После этого попробуйте найти ответ, который вы все примете. И это, скорее всего, окажется правильный ответ.
– Сэр, а можно вас попросить, чтобы мы сейчас вместе с вами это попробовали сделать, – вежливо, но с явным оттенком сомнения предложил Малаец.
– Ну, давайте попробуем, – улыбнулся Черчилль в ответ. – Итак, сначала формулируйте, с чем вы все согласны.
– Ну, это легко. Значит, мы сначала договорились: чтобы у жизни был смысл, у нее должна быть цель.
– Отлично.
– Потом мы договорились, что настоящая цель, похоже, выходит за пределы жизни человека. Или, по крайней мере, длится всю его жизнь.
– Прекрасно. Теперь излагайте две точки зрения, которые, как вам кажется, нельзя свести вместе.
– Я утверждаю, что такие цели, выходящие за рамки жизни человеческой, может ставить только Всевышний. И вы слышали другое мнение, что не будет Бог ставить цель каждому конкретному человеку.
– Ну и? – улыбнулся Черчилль.
Возникла общая пауза. Тут Малаец вскочил с места и хлопнул себя по лбу:
– Есть общий вариант! Ну, мы и чудаки! Конечно же, Создатель не ставит цель каждому по отдельности! Он ее наверняка давно поставил раз и навсегда. Только нам всем, всему Человечеству!
Мысль подхватил Еврей, тоже вскочив со своего места:
– Правильно. А каждый человек уже может почувствовать цель для себя. Или не почувствовать. Вот она, истина, где! Смысл в том, чтобы ставить себе цель и жить в согласии с замыслом Создателя!
Остальные ребята тоже поднялись со своих мест, каждый стал пытаться сказать свое слово, выразить свое понимание найденной мысли.
Вокруг вдруг начало быстро темнеть. «На сегодня все», – понял Черчилль и громко произнес прощальные слова в стремительно темнеющее пространство веранды:
– До следующей встречи, ребята. Вы не останавливайтесь, думайте дальше.
Слово «дальше» отразилось уже от стен его собственной спальни с окнами на Кенсингтон-парк. Черчилль огляделся. Здесь тоже был вечер. Рукопись бывшего его советника по-прежнему лежала на кроватном столике. Она была открыта все на той же странице, где шла речь о судьбе Священного копья при императоре Константине и матери его Елене. Но стоило Черчиллю бросить взгляд на эти строчки, как новое видение, новый сон тихо, но уверенно стал захватывать его сознание.
Раннее солнце золотило белоснежные колонны храма Венеры, стоящего на невысоком холме в Иерусалиме. У подножия холма в окружении перепуганных чиновников и невозмутимых военных в задумчивости стояла пожилая женщина в пурпурном одеянии.
– Окончательно ли решение ваше, великая августа? – склонился перед высокой гостьей в почтительном поклоне патриарх Иерусалимский Макарий. Вся многочисленная свита напряглась в ожидании последнего слова Елены.
– Мы с вами вчера заслушали более двадцати человек. У меня не осталось сомнений. Здесь, на этом холме свершился крестный подвиг Спасителя нашего. Об этом свидетельствуют даже иудейские священники. Нет никаких сомнений: именно чтобы воспрепятствовать поклонению христиан, император Адриан и поставил этот храм. Может быть, под ним находится что-нибудь, что я ищу.
Да, я приказываю снести это. И обломки убрать. Холм должен быть чистым для будущего строительства нового храма. Когда дойдут до земли, пусть будут аккуратны. На три локтя, я думаю, землю надо будет вынуть и просеять. Вдруг найдем что-нибудь того времени.
Слова Елены не успели затихнуть, а утреннюю тишину уже разорвали гортанные команды. Из-за холма, по хорошо продуманному кем-то из местных чиновников сценарию, дружно потянулась толпа строителей, кто с инструментами, кто без. Нарочито дружный звон первых ударов кирок о камни храма вызвал легкую одобрительную улыбку августы. Эта улыбка была встречена восторженными возгласами окружающей свиты.
– Шумно здесь стало, великая августа, а у меня есть для вас новости чрезвычайно интересные, – негромко сказал Елене архиепископ. – Не будете возражать, если я приглашу вас на скромную трапезу к себе?
