За последние несколько дней, Чакки так и не сумела переосмыслить суть своей жизни. Она до сих пор закрывала глаза, отсчитывала до десяти и надеялась, что когда откроет: снова у неё на коленках будет елозить Бетти, Леся, гремя сковородками, поскользнется на кухне и припомнит все прегрешения Эрику, который сконфужено, отойдёт в сторону с опустевшей чашкой в руках. Она надеялась, что в оголенное плечо ткнётся мокрым носом Брокколи, он лизнёт её щёку и жалобно заскулит, как бы призывая наконец-то обратить на него внимание. Но больше всего Чакки наделась услышать строгий, чуть надрывный голос матери, что даст ей несильный подзатыльник, а через мгновение, увидев вымытую посуду, крепко поцелует в лоб, тихо произнеся: «Да ты ж моя умница.» Но потом, открывая глаза, Чакки видела лишь серые стены или же мелькающие деревья за окном автомобиля. Осознание того, что вс`, что было у неё самое ценное — отнято, не давало ей покоя. Хотелось мстить, но кому и за что именно? Люциферу? Нет. Ему она не могла мстить и никогда не сможет. Ведь она его любит, причём настолько сильно, что при каждой мысли, что его могут забрать, убить за то, что он творит с планетой, сердце болезненно сжималось. Логан понимала, что так не могло быть вечно, что если он решит уничтожить весь её мир, то всё равно найдутся те, кто сможет заточить его в клетке. Может быть, не Винчестеры, может быть, не она, но кто-то. Он ведь такой самоуверенный, такой горделивый и непокорный. Он не станет слушать её мольбы, не станет воспринимать всерьёз мелкие поражения, нанесённые людьми.
Девушка шумно вздохнула, откинув голову на спинку кожаного сидения старенького пикапа. Нейтан сидел рядом, подпевая в такт какой-то зажигательной песенке по радио, но до слуха Логан ни его пение, ни радио так и не доходило. Она будто отгородилась прозрачной стеной от всего мира. За этой стеной, в её маленьком мирке, была только тишина. Никаких запахов, ощущений. Может быть, только саморазрушение, что неизбежно съедало изнутри. А как иначе?
Парень забарабанил ладонями по рулю, запрыгал на сидении, на мгновение зажмурившись, и завыл как умалишённый. Янгу нравилось вести себя не так как все. Он мог запросто пройтись голым по улицам. Мог послать в задницу президента, мог высказаться, не боясь, что общество его осудит. Таки он был человеком, не ищущим компромиссы, живущим по своим каким-то замысловатым правилам или вообще без них. Нейтан как никто другой знал чего стоит жизнь и не растрачивал её на мелочи.
Парень бросил косой взгляд на свою хмурую подругу, что за всю поездку не произнесла ни слова и почти не мигая уставилась в лобовое стекло. Она прикусила кончик большого пальца правой руки и методично грызла ноготь, с облупившейся голубой краской. Коленки были поджаты к груди, едва заметно дрожали, как если бы от холода. Такое состояние Чакки для него было диковинным и вызывало крайний интерес. Редко можно было видеть эту зажигалочку в подобной апатии, с бесстрастным выражением лица. Она вообще как вернулась от дяди, казалась Янгу странной. Могла застопориться на полпути и несколько минут смотреть в пространство так, будто там кто-то был, разговаривала с кем-то во сне, всё время звала маму. Также от него не скрылись синяки, что были на её теле. В первый раз, когда он их увидел, Нейтан не на шутку перепугался. Всё же друзей у него не так много и за каждого из них он был готов стоять горой, а тут такое. Янг хотел выспросить у подруги, откуда на её теле такая пёстрость, но, во-первых: не факт что она скажет (а она не скажет); а во-вторых: они давно решили, что если кому-то из них нужно будет знать о том, что творится в жизни друг друга, то они расскажут. Нет — и суда нет.
Янг нахмурился, но потом, приняв свой обычный беззаботный вид, толкнул коленкой девушку в бедро.
— Проснись и пой, спящая красавица! Ты что, уже с открытыми глаза научилась спать? — Чакки вздрогнула, перевала на улыбающегося юношу потерянный взгляд. Мозг никак не мог переварить информацию и парень, заметив это, насмешливо причмокнул губами. — Да, дорогуша. На какую травку подсела?
— Что? — недоумевая захлопала глазками Чакки.
— Травка, Логан. Травка. Какую куришь?
— Сдурел что ли?! — возмутилась девушка, наконец, всплеснув руками, заёрзала на сидении, не забыв стукнуть друга по голове. Не сильно, конечно, но ощутимо. — Какая к чёрту травка? Это по твоей части упарываться в хлам.
— Ну да, ну да. А кто на прошлый день благодарения полез снимать порево?
Щёки Чакки тут же вспыхнули. Она, бросив злобный взгляд, накрыла лицо ладошками, прошипев сквозь стиснутые зубы:
— Не напоминай об этом. Между прочим, это ты мне подсунул ту дрянь вместо сигарет!
— А кто подал идею спереть марихуану, а?
— Нейтан! — повернувшись спиной к дверце, принялась пихать парня в бок ногами Чакки. Юноша зашёлся в гоготе, вытянул руку и накрыл своей огромной ладонью лицо девушки, так что та, запищав ещё громче, принялась отдирать её.
— Убери свои грязные лапы, Янг!
— Ни-ни. Я мою руки с «Лаской», — всё же оставив в покое подругу, чуть ли не пропел парень.
