Снежинки путались в распущенных волосах, застывали на длинных ресницах. Девушка заливисто рассмеялась, подхватив с зелёный травы снег и подкинув его над головой, подставляя под него лицо. Заходящее солнце блеснуло золотыми лучами, скрываясь за серой пеленой, но это не пугало, не тяготило душу. Даже наоборот, Чакки ощущала себя спокойней счастливей, укрывшись от обжигающих лучей в черноте деревьев. Массивные стволы возвышались над головой девушки, устремляясь куда-то вверх; куцые чёрные ветки, словно руки, тянулись к ней, но было в этом что-то такое мягкое, что никак не наталкивало на страшные мысли. Подушечки пальцев осторожно прикоснулись к шершавой поверхности одного из деревьев. Девушка ощутила жёсткую бугристую кору, покрытую тонкой корочкой льдистых узоров, будто в сказке. Над головой пронёсся ворон, громко каркнув, чем заставил Чакки задрать голову вверх, вглядываясь широко распахнутыми от возбуждения глазами в серую ткань неба.
Несколько нерешительных шагов и девушка медленно, утопая в сугробах, побрела вглубь чащи. Белоснежная сорочка на тонких бретельках облегала стройное тело, кружевной подол, чуть доходящий колен, всё время задирался, выставляя напоказ светлые ножки. Тёмные волосы разметались по плечам, в них блестели снежинки, а карие глаза излучали восторг.
— Этого просто не может быть, — самой себе шепнула девушка, снова касаясь похолодевшими пальчиками коры дерева, повторяя замысловатый узор. Сердце словно сумасшедшее заколотилось в груди, будто пытаясь вырваться из грудной клетки. Логан даже невольно подумала, что тишину вечернего леса заполнил единственный звук — биение её сердца. Но вот послышался шелест. Будто огромные крылья сделали взмах. Снег с земли взметнулся вверх, порыв ветра окатил тело девушки, чуть не сбив её с ног, но ни холода, ни испуга Чакки не ощутила. Чьи-то разгоряченные ладони скользнули по плечам, обжигая кожу. Девушка задрожала, когда сильное мужское тело прильнуло к ней со спины, а руки заскользили по предплечьям вниз, очертили талию, обожгли сквозь тонкую ткань сорочки бедро, задирая материю вверх. Прерывистый вздох вырвался из груди, заставляя мужчину стиснуть юное тело в своих объятиях сильнее. Чакки прикрыла глаза, откинув голову на плечо Ангела, накрыв его руки своими, переплетая пальцы.
— Люцифер, — вздохнула она, закусив нижнюю губу. Мужчина усмехнулся, расправляя за спиной чёрные крылья, что дрожали на ветру. Падший смотрел льдисто-голубыми глазами на бледное личико девушки, снова и снова считая знакомые ему веснушки, отмечая манящую мягкость светлых губ, смешно изогнутых в улыбке. Казалось, он знал её тысячелетия, и всегда было вот так — тихо, спокойно. Вокруг и в душе. Сейчас его не волновали Апокалипсис, ненависть к братьям и Отцу. Он не ждал подвоха от демонов, что вжимали головы в плечи, лишь стоило ему войти в комнату. Его разум не отвлекался на такой деликатный момент, как братья Винчестеры, что всеми силами пытались идти против системы. Насущные проблемы отошли на второй план, стоило ему только увидеть среди деревьев хрупкую фигурку Чакки. А теперь, когда он держал её в своих руках, прислушивался к её сбивчивым мыслям, что лепетали лишь о нём и не могли не льстить его самолюбию — он забылся.
«Мой ангел-хранитель, знал бы ты, как я скучаю по тебе. Как сердце тревожно бьётся в груди, как желание снова быть рядом разъедает изнутри. Мне тебя так не хватает. Мой Ангел. Мой Дьявол. Я так по тебе скучаю.»
— Произнеси это вслух, — шепнул мужчина в самое ушко Логан, от чего она ощутимо вздрогнула, задрожала. И, кажется, чуть не осела в снег, оставшись на ногах лишь благодаря рукам Ангела.
— Что? — сдавлено, пробормотала она, сама уже догадываясь, что именно просит сделать мужчина. Осознание того, что он слышит, чувствует каждое несказанное ею слово, заставляло краснеть, смущаться и даже стыдиться себя и своих желаний.
— Свои мысли. Произнеси их вслух, — его тёплые губы коснулись замёрзшей щеки, мягко целуя, даря невообразимое блаженство. Чакки судорожно втянула морозный воздух в лёгкие, будто это могло спасти её от нарастающего жара, вернуть самообладание, кое-она потеряла, стоило только ему проскользнуть в её мысли, в её крошечный мирок подсознания. Противоречивые чувства заёрзали в душе. С одной стороны так хотелось поддаться соблазну, окунуться в него с головой, узнать, что такое по-настоящему быть, принадлежать, откликаться на зов Дьявола. С другой же был страх. Страх перед его сущностью, его тёмной любовью, садисткой страстью. Перед ним самим, таким холодным далёким и нестерпимо желанным. От него нельзя сбежать, скрыться за печатями. Его нельзя предать, нельзя забыть. Невозможно быть без него.
— Я скучаю по тебе. Сильно. Я…я, наверное, …люблю. Не знаю. Но люблю, наверное.
