<p>Игорь Степанович Улуханов</p><p>О языке Древней Руси</p>АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Серия «Из истории мировой культуры»
Издательство «НАУКА»
Москва
1972
Ответственный редактор доктор филологических наук Л. П. ЖУКОВСКАЯ
На обложке помещена миниатюра «Переписка книг» из рукописи «Житие Сергия Радонежского» XVI в (рукопись хранится в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина): на контртитуле — фрагмент листа Остромирова евангелия XI в. (рукопись хранится в. Государственной Публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина).
<p><strong>ВВЕДЕНИЕ</strong></p>Язык Древней Руси — это язык далекого прошлого. Но прошлое языка постоянно напоминает о себе.
Вот несколько отрывков из «Руслана и Людмилы» А. С. Пушкина:
Уже Фарлаф по граду мчится,И шум на стогнах восстает...В полях наездники мелькают,Вдали подъемля черный прах...В устах открытых замер глас,И пал без чувств он на колена...Как видим, устаревшие элементы языка можно встретить даже в широко известном и всеми любимом произведении: это слова, отсутствующие в современном языке (стогна — «площадь», подъемля — «подняв») или малоупотребительные (град, глас, уста); слова, выступающие в иных значениях, нежели в современном языке (восстать — в значении «подняться», прах — в значении «пыль»); наконец, устаревшие формы широко употребительных слов (на колена вместо на колени).
Но не только устаревшие слова и формы заставляют нас обращаться к прошлому языка.
Задумывались ли вы когда-нибудь, например, над тем, почему можно сказать причинить зло, но нельзя — причинить удовольствие? Почему говорят прервать разговор, но нельзя прервать нитку? Почему в современном русском языке рядом со словами берег, дерево, голова имеются прибрежный, древонасаждение, обезглавить? Родственно ли слово подражать слову дорога, обвязать — обязать, гражданин — горожанин, смрад — смородина? Ответить на эти вопросы можно, лишь обратившись к истории русского языка, к языку Древней Руси.
История языка помогает узнать, как жили, мыслили наши предки, каково было их мировоззрение, их внутренний мир. Следы язычества можно найти, например, в таких словах, как чаровать, обаяние, кудесник и др. Глагол чаровати в древности означал «колдовать, ворожить», обаяние — «чародейство, волхвование», а кудесник — «колдун» (образовано от куде́сы, кудеса́ — «колдовство, чудеса»). В языке много слов, имевших в древности значения, связанные с отжившими ныне понятиями. Например, слово государство связано по происхождению со словом государь — «царь, монарх». Слово обожать образовано от слова бог и когда-то означало «обожествлять» или «приближать человека к богу, возвышать его нравственно».
Многие устаревшие слова или формы слов, выйдя из употребления, оставили следы в языке в составе устойчивых сочетаний, имен собственных или производных слов.
Слово зеница в выражении беречь как зеницу ока означает «зрачок», и все выражение в целом первоначально значило «беречь, как зрачок глаза». В выражении почил в бозе (т. е. умер «в боге», как подобает христианину) мы встречаемся со старой формой в бозе[1]. Слово бологое в древности значило «хорошее, красивое»; этим словом было названо село, превратившееся затем в город. Слово Мытищи означало место, где собирали мыто — «пошлину за проезд и провоз багажа». Глагол ошеломить был образован от слова шелом — «шлем» и означал «сильно ударить по голове, шлему» (по-древнерусски «по шелому»).
В художественной литературе мы также встречаемся с устаревшими значениями слов, которые иногда сосуществуют с современными. Вот пример из пьесы А. Афиногенова «Машенька»:
Маша. Потом анкету надо заполнить. В графе родителей мне как писать? Кто моя мать?
О к а е м о в. Хм. Мещанка, наверное.
Маша. Что ты, дедушка, разве можно так про маму говорить? Мещанка — это которая сплетничает, склоки любит, жадная.
О к а е м о в. Нет, нет, я имею в виду социальное происхождение, а не нравственный облик.
Маша. Все равно нельзя. Я напишу — домашняя хозяйка, и все.
Здесь в речи представителей разных поколений столкнулись два значения слова мещанка (образовано от слова мѣсто, ранее означавшего «город»): старое — «женщина, принадлежавшая в старой России к городскому сословию, состоявшему из мелких торговцев, ремесленников, низших служащих и т. п.» и новое — «женщина с мелкими, ограниченными интересами и узким кругозором».
