Во все времена народ любил что-нибудь с чем-нибудь мешать. Монархию с демократией, материализм с эмпириокритицизмом, Васку с да Гамой и, наконец, водку с пивом. Причем последняя смесь была наиболее любимой народом. Трудно сейчас проанализировать, когда возник на земле первый коктейль. Вероятно, начало этому волнующему процессу положили древние римляне, которые так охотно разбавляли вино водой. Зачем они это делали – науке достоверно неизвестно. Может быть, потому, что вина на всех не хватало, а может, просто для того, чтобы дольше продержаться во время оргии. Известно только, что этот коктейль их так и не смог спасти от нашествия варваров, которые пили жуткий самогон и были чужды изящному времяпрепровождению.
Каждый народ рождал свои коктейли. И, кстати, наиболее знаменитые смеси часто появлялись совершенно случайно. Достаточно вспомнить, например, джин с тоником. Мало кто знает, что этот напиток родился на английских кораблях, которые несли свою нелегкую вахту у берегов удаленных английских тропических колоний, где обстановка на берегу вовсе не способствовала здоровому несению службы. Матросы болели всеми мыслимыми и немыслимыми болезнями, но особенно им досаждала тропическая лихорадка. От нее было только одно лекарство: хинный порошок. Но даже закаленные английские матросы не могли спокойно глотать эту мерзость. Каждый утренний прием порошков сопровождался небольшим локальным бунтом, поэтому боцманам приходилось выкатывать из трюмов бочонки с можжевеловой водкой – джином, чтобы хоть немного отвлечь моряков. Джин моряки тоже потребляли весьма неохотно, потому что этот национальный английский напиток вкусом очень напоминал смесь шампуня и одеколона со спиртом. Но от него хотя бы наступало недолгое состояние алкогольной эйфории, а от хины скулы сводило так, что матросы до вечера не могли съесть ни кусочка хлеба или солонины. Чего только ни пытались придумать матросы, чтобы хоть немного подсластить себе хинную пилюлю: намазывали ее на хлеб, засовывали в солонину, вдыхали через нос или закапывали в виде капель в глаза. Но ничего не помогало, пока однажды некий матрос (имя его, к сожалению, история не сохранила) взял да и вылил раствор порошка хины в джин. Выпил, крякнул, поглядел безумными глазами на товарищей, еще не веря своему счастью, потом схватил буханку хлеба, взял здоровенный шмат сала… пардон, солонины и мгновенно сожрал, провожаемый завистливыми взглядами остальных матросов.
На следующий день к этому смелому эксперименту присоединилось еще десять матросов. А через пару дней никто из моряков уже не мыслил себя без раствора хины в джине. Более того, даже добавки просили, так как с хиной джин пился намного приятнее, не вызывал никаких постэффектов и спасал от лихорадки. Неожиданно возросшее потребление хины стало известно высшему офицерскому составу, где также попробовали новый коктейль и пришли от него в такой восторг, что изобретателю была выдана увольнительная на берег, где его убили и сожрали туземцы. Вернувшись в старую добрую Англию, матросы распространили новый рецепт в народе, после чего все английское население навсегда перестало болеть лихорадкой и переключилось исключительно на заболевания печени.
В народе коктейли считают пижонством. Мол, зачем устраивать всякую мешанину, когда можно просто треснуть ее, родимую, и загундосить "Ой! Мороз, мороз" или "Долго я бродил среди скал, где же ты моя Зулико, зараза!". С одной стороны, это здоровый взгляд на предмет. Соломинкой можно невзначай в нос заехать, а всякие зонтики и палочки с фигурками, которые бармены пихают в коктейльные стаканы, мешают разглядеть истину на дне сосуда с живительной влагой. Потом, эти шустрые ребята излишне увлекаются всякими вишенками, маслинками, оливками, ледочком и прочей ерундой, которая создает объем и мешает при этом проследить процент недолива алкоголя на печень населения.
С другой стороны, коктейли безусловно нужны. Не только потому, что их названия в разговоре с приятелем упоминать намного приятнее, чем просто отчитываться об употребленном литраже водки. Согласитесь, ведь куда лучше звучит фраза «Мы вчера так клево с чуваками и телками в очко перекинулись, попивая "Кровавую Мэри», чем «Прошлый вечер мы посвятили беседам об экзистенциальном начале в творчестве Жана Поля Сартра, употребляя водяру с огурцом». Но дело не только в названии. Каждый организм совершенно по-разному реагирует на алкоголь. В смысле – на разный алкоголь. У кого-то наиболее приятное опьянение наступает от водки. Некоторым нравится напиваться шампанским. Отдельные индивидуумы не признают ничего, кроме муската. Монах Горанфло признавался, что только от хереса он приходит в блаженное состояние алкогольной эйфории. А Горанфло понимал толк в этих делах.
