– Герой одной из моих книжек – десятилетний Фаддейка Сеткин – говорит: «Люди про все на свете спрашивают: с чего да почему. И хотят, чтобы одна простая причина была. А причин всегда целая куча, и они перепутываются». Так и со мной. Я прожил в Свердловске… – Екатеринбурге ровно полвека. Там окончил университет, стал писателем, обзавелся семьей, создал «Каравеллу», заслужил звание почетного гражданина. То есть там вся моя взрослая жизнь. Но, видимо, в какой-то части своей натуры я остаюсь мальчишкой. И этот мальчишка постоянно скучал по дому. Кто-то подсчитал, что в моих рассказах, повестях и романах Тюмень встречается более семидесяти раз… Со временем в «Каравелле» появились молодые командиры. Дети выросли. А жилплощадь – в отличие от детей – не имеет свойства расти… Сам город начал стремительно меняться, сносились старинные кварталы, возникали высотные районы, которые, по моему мнению, подражание позавчерашнему архитектурному стилю Запада. Однажды я оглянулся и увидел: вокруг – чужой город… В это время позвали на родину. Предложили должность профессора, прекрасную квартиру. Губернатор Тюменской области Владимир Владимирович Якушев лично адресовал мне приглашение…
Я ни разу не пожалел, что решился на переезд. Здесь привычные с детства места, друзья-одноклассники… Здесь я впервые за много лет снова увидел в окнах настоящее небо с луной и звездами. За два года жизни в Тюмени я написал четыре книги, три из которых связаны с этим городом. Многие говорят, что эти книги не хуже прежних… Я работаю со студентами в том вузе, где когда-то читал лекции мой отец, и могу заходить в школу, которую окончил более полувека назад и где учит детей моя жена…
– Вы никогда подолгу не жили в Москве? И не хотели?
– Москву я не люблю, хотя в молодые годы жил там немало. Не по характеру она мне. Не выношу многолюдья, шума и писательских склок.
– Тем не менее сколько Вы можете судить: дети, растущие сегодня в Сибири, отличаются от столичных детей? И в какую сторону?
– Когда-то я был дружен с ребятами из московских интернатов и школ, с детьми своих знакомых. Тогда мне казалось, что мальчишки и девчонки уральских и сибирских городов проще, естественнее в своем поведении, «ближе к природе». Думаю, что и сейчас в какой-то степени это так. Хотя столичные обычаи, технологии, вкусы все больше проникают в глубинку, и это, на мой взгляд, не всегда хорошо. Но вообще-то даже в одном дворе могут расти такие разные дети, что одного можно принять за лидера престижного колледжа, а другого – за подпаска с дальнего хутора…
– Леонид Пантелеев в своей книге «Верую!» пишет: «Не проповедуя слова Божия на площадях и стогнах, я по мере сил своих и по мере возможности стараюсь внести теплый свет христианства во всё, что выходит из-под моего пера… Сила моей дидактики, «моральной проповеди», о которых упоминал в своих статьях К. И. Чуковский, объясняется лишь тем, что она основана на моей христианской вере. Язык, на котором я пишу свои книжки, – эзопов язык христианина». Вы могли бы повторить эти слова от своего имени? В чем сила Вашей – очень мощной – моральной проповеди?
– Я не возьму смелость повторять от себя слова замечательного и любимого мною писателя. Но во многом с ним согласен. Я принимаю заповеди христианства и по мере сил стараюсь следовать им – и в жизни, и в книгах. В повести, над которой я сейчас работаю, два мальчика-шестиклассника, рассуждая о движущих силах Вселенной (бывают на свете такие мальчики!), приходят к выводу, что одна из главных сил – добро. Но не обычное добро в его извечном противоборстве со злом, а добро с добротой – в отличие от добра, про которое говорят, что оно «должно быть с кулаками». На планете сейчас отчаянно не хватает этой самой доброты к ближним. Я стараюсь в своих книгах внушать, что людям необходимо именно это свойство – лишь тогда в мире можно погасить всю нынешнюю жуть, кровь, насилие… А дети, увы, повсюду видят обратное.
– Чтобы растить мальчика благородным и смелым, родителям тоже требуется незаурядное мужество. Вы знаете, наверное, о недавней трагедии в подмосковном Ногинске, когда восьмилетний Женя Табаков бросился защищать сестру от ворвавшегося в дом насильника и был убит. Его «обычный» ровесник спрятался бы и остался жив. Когда я об этом услышала, сразу подумала: этот мальчик – из книжек Крапивина… У малыша была сила духа ваших героев. Сила, которая не позволяет забиваться в щель – не потому, что уверен в своей физической крепости, а просто потому, что нельзя, стыдно… Все-таки труса проще растить и легче сберечь – с этим Вы согласны?
– Пожалуй, нет. Это лишь с точки зрения опасливых и недалеких родителей. Опыт показывает, что у трусов жизнь зачастую сложнее, чем у людей с нормальным запасом смелости. Жизнь часто толкает трусов на такие поступки, которые приводят к трагедиям. И чтобы вырастить труса, надо сначала задавить в ребенке врожденные рефлексы храбрости и стремления заступаться за других.
