Баба Настя не спрашивала ни о чем, понимала: захочет — расскажет сама. И Вера рассказала. И про Тимофея, что любит его до сих пор; и про своё неудачное замужество; и почему ей пришлось бежать из дома.
— Бедная ты, бедная. Столько уже натерпелась, — думала баба Настя. — Нужно тебе помочь. — Послушай меня, детка, а давай-ка со мной поедешь. Посёлок наш небольшой, но люди у нас хорошие. А профессия у тебя есть какая?
— Я — парикмахер, училась, а потом работала. Мне нравится моя работа.
— Вот и хорошо. А с жильем я тебе помогу. Была у меня подруга, продружили мы с ней очень долго, всегда друг другу помогали и выручали. Детей у неё не было, жила одна. А недавно её не стало: годы да болезни, вот и нет моей подруги. А свой дом она завещала мне. Вот и стоит, ждет своего хозяина. Вот ты в нем и поселишься. Ну, как, согласна?
Вера не могла поверить такой удаче:
— Конечно, согласна.
Через два дня они прибыли на бабушкину станцию. Встречал её племянник, розовощёкий, здоровяк, на старенькой машине. Вере дом понравился. Окна были большие, и, зайдя в дом, она почувствовала, что он примет её, как хозяйку. Здесь было уютно и спокойно.
— Ну, как, нравится? — спросила баба Настя.
— Очень, очень нравится.
И зажили они с Машкой. Она старалась не вспоминать прошлое, а скорее забыть. На работу Вера устроилась в райцентр, Маша в садике. Работа Вере нравилась. И люди были не злые, улыбались. Появились свои клиенты. С бабой Настей они очень подружились. Вера ей помогала по хозяйству, а летом в огороде. Как-то бабушка приболела, лежала с высокой температурой. И когда пришла Вера, стала рассказывать ей, что живет у них в поселке молодой мужчина, но он калека. Ходить он может, но видит плохо, и лицо сильно обгорело при пожаре. Он почти никогда не выходит из дома.
— Жена его бросила. Его друг, наш местный, привез его к нам, купили домик. Сейчас он напоминает мне моего сына. Хотя лицо изуродовано, но характером, разговорами, такой же добрый. И, главное, не озлобился. Я не могу сегодня к нему сходить, так ты, Вера, зайди в магазин, купи продукты, отнеси ему, он будет ждать, привык он ко мне и ни с кем больше не общается.
— Конечно, конечно, я схожу, только скажите адрес.
Набрав продуктов, Вера поспешила к дому, где жил бабушкин знакомый. Она даже немного побаивалась его увидеть. Наверное, сильно пострадал, раз сторониться людей. Дверь была не заперта, и она вошла не постучавшись. За столом сидел молодой мужчина. Лица она не видела. Он сидел, наклонившись, пытаясь что-то отремонтировать.
— Здрасьте, — сказала Вера. — Я вот от бабы Насти Вам продукты принесла.
Он даже не поднял голову:
— Положи вот там, на кухне.
Вера вздрогнула, голос был такой знакомый, где она его могла слышать? Сделав вид, что не расслышала, переспросила еще:
— Так куда положить продукты?
Он приподнял голову и посмотрел на нее, едва различая силуэт:
— Там, на кухне, оставь.
Всё было знакомо ей в этом человеке, волосы, движения, поворот головы, руки, голос. Она так и стояла, не могла поверить, такого не может быть!
— Тимофей, — очень робко спросила она.
Он резко встал, такой же высокий, стройный, но вот лицо, глаза…
— Вы кто?
Вера бросила сумки:
— Тимофей, это я, Вера. Ты помнишь меня?
— Вера? — Он стал такой растерянный, засмущавшийся. — Ты откуда здесь?
А она уже обнимала его, вдыхала его запах. И слёзы текли по её лицу, как два ручейка. И та боль, которую она носила столько лет, уходила, уплывала со слезами.
— Вера, прости, — он тоже не мог поверить, что она здесь, сейчас с ним. — Ведь я всё время помнил о тебе, думал, если вернусь — не простишь. А потом я стал вот таким…
А она не могла от него оторваться. Так и стояли они, обнявшись, не веря своему счастью. И будут жить они долго и счастливо. Родят двух прекрасных сыновей. Глаза ему подлечат, а лицо… Ну, что лицо? «С лица воды не пить», — как говорят в народе. Была бы душа да любящие сердца. А это теперь у них никому не отобрать. Такая судьба.
