– Кстати, ещё кое-что. Не считайте меня ярым коммунистом, просто я смотрю на вещи объективно. Это, – следователь указал большим пальцем правой руки на портрет Сталина, – это объективность. Эта кучка коммунистов, которые пришли к власти в 1917 году, просто банда уголовников. Ленин – уголовник, Сталин – уголовник, Дзержинский, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Рыков. Коллегиальность в политике отсутствует. Должен был остаться только один. Победил Сталин. Но вот что интересно: в глазах старой власти они были уголовниками, а в глазах новой – вождями. Поэтому не питайте иллюзий по поводу завтрашнего дня, прощения и поворота событий к отправной точке. Вы всё уже сделали. Я со своей стороны должен сделать так, чтобы каждый, кто задействован в этой истории тем или иным образом, получил по заслугам. И я уж точно постараюсь не допустить обеления таких, как вы, в глазах угнетённого населения.
Следователь выждал паузу.
– Кстати, вот ваш телефон. – Он протянул Петровичу телефон. – Звонили из банка, у них всё готово. Пора связаться с ребятами.
Капитан получил из рук следователя телефон.
– Виктор Алексеевич, а можно вопрос? – Петрович решил спросить кое-что.
– Валяй, – разрешил следователь.
– А банкиры кто тогда?
Следователь задумался.
– В этой пищевой цепи банкиры сами и бандиты, и власть имущие, и рабы, потому что они не понимают, что служат одному из самых древних Богов – деньгам. Бандиты, потому что толкают граждан к жёстким условиям кредитования и нередко делают их преступниками, при этом активно посредничая. Власть имущие, потому что могут и простить, но очень капризны в своих решениях и имеют деньги. Ну, а рабы, потому что, как правило, не ты имеешь деньги, а деньги имеют тебя.
Действие наркотика уже почти прошло. Славик и Тимур навели все справки о десантнике и ждали его звонка в чёрном мерседесе. Петрович позвонил, они договорились о встрече. Оживлённые улицы столичного города не несли в себе ничего хорошего. На душе завелась тоска и чуть ощутимая грусть.
Приёмник премиумного авто сообщал какие-то новости. Друзья не вслушивались. Говорили про какого-то «героя», который ценой своей жизни вытащил из раскалённого пламени каких-то детей.
