Толстой. Один писатель в своих „Литературных воспоминаниях" (и видел-то он ее
всего один раз!) отдал дань шаблону: раз внучка Льва Толстого, значит высокий лоб; раз
графиня, значит маленькие аристократические руки. Как раз наоборот: лоб низкий, руки
большие, мужские, но красивой формы. М. А. говорил о ее внешности „вылитый дедушка,
не хватает только бороды". Иногда Анна Ильинична приезжала с гитарой. Много слышала
я разных исполнительниц романсов и старинных песен, но так, как пела наша Ануша, —
никто не пел! Я теперь всегда выключаю радио, когда звучит, например, „Калитка" в
современном исполнении. Мне делается неловко. А. И. пела очень просто, но как будто
голосом ласкала слова. Получалось как-то особенно задушевно. Да это и немудрено: в
толстовском доме любили песню. До 16 лет Анна Ильинична жила в Ясной. Любил ее
пение и Лев Николаевич. Особенно полюбилась ему песня „Весна идет, манит, зовет", —
так мне рассказывала Анна Ильинична, с которой я очень дружила. Рядом с ней ее муж:
логик, философ, литературовед Павел Сергеевич Попов, впоследствии подружившийся с
М. А. Иногда ей аккомпанировал Николай Петрович Шереметьев (симпатичный человек),
иногда художник Сергей Сергеевич Топленинов, а чаще она сама перебирала струны.
Когда она была маленькой и ее спрашивали: „Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?",
она отвечала: „лошадью или певицей".
Так же просто пел Иван Михайлович Москвин, но все равно, у А. И. получалось
лучше.
Помню, как Михаил Афанасьевич повез меня в первый раз знакомиться к Анне
Ильиничне Толстой и к мужу ее Павлу Сергеевичу Попову. Жили они тогда в
Плотниковом переулке, №10, на Арбате, в подвальчике, впоследствии воспетом в романе
„Мастер и Маргарита". Уж не знаю, чем так приглянулся подвальчик Булгакову. Одна
комната в два окна была, правда, пригляднее, чем другая, узкая как кишка...
В коридоре лежал, раскинув лапы, щенок-боксер Григорий Потапыч. Он был пьян.
— Я выставила в коридор крюшон: там холоднее, — сказала хозяйка. - А он
налакался.
33
В столовой сидел красивый молодой человек и добродушно улыбался. Это друг
семьи — Петя Туркестанов. Были в этот вечер и Лямины. Тогда я еще не
предчувствовала, что на долгие годы подружусь с Анной Ильиничной Толстой и так
больно переживу ее смерть...
Вспоминается жадно и много курящая писательница Наталия Алексеевна
Венкстерн и друг юности Н. Н. Лямина известный знаток Шекспира М. М. Морозов,
человек, красивый какой-то дикой тревожной красотой.
Бывали у Ляминых и актеры: Иван Михайлович Москвин, Виктор Яковлевич
Станицын, Михаил Михайлович Яншин, Цецилия Львовна Мансурова и Елена
Дмитриевна Понсова.
Слушали внимательно, юмор схватывали на лету. Читал М. А. блестяще:
выразительно, но без актерской аффектации, к смешным местам подводил слушателей
без нажима, почти серьезно — только глаза смеялись...
34
17
КОКТЕБЕЛЬ — КРЫМ
Наступило лето, а куда ехать — неизвестно. В воздухе прямо носилось слово
„Коктебель": многие говорили о том, что поэт Максимилиан Волошин совершенно
безвозмездно предоставил все свое владение в Коктебеле в пользование писателей. Мы
купили путеводитель по Крыму д-ра Саркисова-Серазини. О Коктебеле было сказано, что
природа там крайне бедная, унылая. Прогулки совершать некуда. Даже за цветами
любители ходят за много километров. Неприятность от пребывания в Коктебеле
усугубляется еще тем, что здесь дуют постоянные ветры. Они действуют на психику
угнетающе, и лица с неустойчивой нервной системой возвращаются после поездки в
Коктебель еще с более расшатанными нервами. Цитирую вольно, но в основном
правдиво.
Мы с М. А. посмеялись над „беспристрастностью" д-ра Саркисова-Серазини, и,
несмотря на „напутствие" друга Коли Лямина, который говорил: „Ну, куда вы едете? Крым
— это сплошная пошлость. Одни кипарисы чего стоят!", мы решили: едем все-таки к
Волошину. В поэзии это звучало так:
Дверь отперта. Переступи порог.
Мой дом открыт навстречу всех дорог.
(М.Волошин „Дом поэта", 1926 г.)
В прозе же выглядело более буднично и деловито:
„Прислуги нет. Воду носить самим. Совсем не курорт. Свободное дружеское
сожитие, где каждый, кто придется „ко двору", становится полноправным членом. Для
этого же требуется: радостное приятие жизни, любовь к людям и внесение своей доли
интеллектуальной жизни". (Из частного письма М. Волошина. 24 мая 1924 г.) .
И вот через Феодосию — к конечной цели.
В отдалении от моря — селение. На самом берегу — дом поэта Волошина.
Еще с детства за какую-то клеточку мозга зацепился на всю жизнь образ юноши
поэта Ленского: „всегда востор-
35
женная речь и кудри черные до плеч." А тут перед нами стоял могучий человек, с
