серебряной оправе, глазки блестящие, небольшие, росту высокого, сутуловат. Говорил
скрипучим, тонким, квакающим голосом и среди других странностей имел такую: когда
говорил что-
22
либо веско и уверенно, указательный палец правой руки превращал в крючок и
щурил глазки. А так как он говорил всегда уверенно, ибо эрудиция в его области у него
была совершенно феноменальная, то крючок очень часто появлялся перед глазами
собеседников профессора Персикова... Читал профессор на четырех языках, кроме
русского, а по-французски и по-немецки говорил, как по-русски" („Роковые яйца", стр.
4445).
Ученый в повести „Собачье сердце" — профессор-хирург Филипп Филиппович
Преображенский, прообразом которому послужил дядя М.А.— Николай Михайлович
Покровский, родной брат матери писателя, Варвары Михайловны, так трогательно
названной "Светлой королевой" в романе „Белая гвардия".
Николай Михайлович Покровский, врач-гинеколог, в прошлом ассистент
знаменитого профессора Снегирева, жил на углу Пречистенки и Обухова переулка, за
несколько домов от нашей голубятни. Брат его, врач-терапевт, милейший Михаил
Михайлович, холостяк, жил тут же. В этой же квартире нашли приют и две племянницы.
Один из братьев М. А. (Николай) был тоже врачом.
Вот на личности младшего брата, Николая, мне и хочется остановиться. Сердцу
моему всегда был мил благородный и уютный человек Николка Турбин (особенно по
роману „Белая гвардия". В пьесе „Дни Турбиных" он гораздо более схематичен). В жизни
мне Николая Афанасьевича Булгакова увидеть так и не довелось. Это младший
представитель облюбованной в булгаковской семье профессии — доктор медицины,
бактериолог, ученый и исследователь, умерший в Париже в 1966 году. Он учился в
Загребском университете и там же был оставлен при кафедре бактериологии. Совместно
с хорватом доктором Сертичем они осуществили несколько научных работ, на которые
обратил внимание парижский ученый профессор д'Эрелль, открывший в 1917
бактериофаг.
11
Организовав в Париже свой собственный институт по изучению и производству
бактериофага для лечебных целей, д'Эрелль пригласил к себе молодых ученых из
Загреба.
Н. А. Булгаков занимался не только непосредственно бактериофагом, но и всеми
научными аппаратами, схемы
23
которых сам придумывал и рисовал.
В одной из своих книг профессор д'Эрелль рассказывает, как он прислал из
Лондона в Париж культуры стрептококков с поручением найти разрушающий их
бактериофаг. Через две недели поручение было выполнено. "Для того, чтобы сделать
подобную работу, - пишет д'Эрелль, — нужно было быть Булгаковым с его способностями
и точностью его методики".
В 1936 году профессор д'Эрелль послал вместо себя в Мексику для организации
преподавания бактериологии Николая Афанасьевича Булгакова, который справился и с
этой задачей, учредив там бактериологическую лабораторию. Спустя полгода он уже
читал лекции на испанском языке. Во время немецкой оккупации Франции Н. А.,
югославский подданный, был отправлен как заложник в лагерь около Компьена. Там он
работал врачом и проявил себя необыкновенно добрым человеком, откликаясь на всякую
беду. Так говорят близко знавшие его.
По окончании войны специальная американская комиссия, заинтересованная в
ввозе бактериофага в США, приехала в Париж для осмотра лаборатории. Н. А. Булгаков
показал американцам не только свою богатую коллекцию живых микробов, но также и
работу машин, стерильно наполняющих и запаивающих ампулы бактериофага. Вопрос о
ввозе этого препарата в США был решен положительно...
Иногда я представляю себе, какой радостной могла бы быть встреча братьев! Вот
они идут по берегу Сены — старший и младший — и говорят, говорят без конца...
Побывать в Париже было всегда вожделенной мечтой писателя Булгакова, поклонника и
знатока Мольера. Не случайно на книге первой романа „Дни Турбиных" (под таким
названием парижское издательство „Конкорд" выпустило „Белую гвардию" в 1927г.)
написано: „Жене моей дорогой Любаше экземпляр, напечатанный в моем недостижимом
городе. 3 июля 1928 г." В том же году М. А. сделал мне трогательную надпись на сборнике
„Дьяволиада": „Моему другу, светлому парню Любочке, а также и Муке. М.Булгаков, 27
марта 1928 г., Москва." Мука — это кошка, о которой я буду упоминать еще не раз...
Но вернемся к Филиппу Филипповичу Преображен-
24
скому, или к Николаю Михайловичу Покровскому. Он отличался вспыльчивым и
непокладистым характером, что дало повод пошутить одной из племянниц: „На дядю
Колю не угодишь, он говорит: не смей рожать и не смей делать аборт". Оба брата
Покровских пользовали всех своих многочисленных родственниц.
