Природное не слабеет от длительности. Скорбь же с ходом дней постепенно исчезает. Как бы она ни была упорна, как бы ни возобновлялась и ни противилась исцелению, все же она уничтожается временем, этим верным средством победить неистовое упрямство. Правда, Марция, у тебя и теперь еще держится сильная скорбь, отвердевшая быть может, не такая возбужденная, как у той, кого я называл выше, но все же упорная и своенравная. Однако и ее понемногу уничтожит время. Твое чувство будет отдыхать, как только ты займешься чем-нибудь другим; теперь ты думаешь только о себе; но есть уже большая разница в том, позволяешь ли ты себе печалиться или приказываешь. Насколько к красоте твоего характера больше подходит самой положить своему горю конец, чем его дожидаться и уповать на день, когда боль прекратится против твоей воли. Откажи ей сама.
«Откуда же упорство в нашей скорби о себе, если не от веления природы?» Причина в том, что мы не представляем себе несчастья раньше, чем оно явится; чужие несчастья не напоминают нам о том, что они общи для всех, как будто мы идем по своему пути вернее и спокойнее, чем другие. Столько похоронных процессий проходят мимо нашего дома, а мы не думаем о смерти; случается столько несчастий со смертельным исходом, а мы думаем о тоге для наших детей, об их военной службе, о наследовании ими отцовского имущества; нам бросается в глаза так много внезапных разорений, но никогда не приходит в голову, что и наше состояние стоит на столь же шаткой почве. Чем неожиданнее полученный удар, тем сильнее будет падение. Предвиденные задолго несчастья поражают слабее. Хочешь ли убедиться, что ты предоставлена всем ударам судьбы и что ты всегда была окружена стрелами, которые попадали в других? Можно предположить, что ты приближаешься к стене или занятому врагами и трудно достижимому месту: жди раны и представляй себе, что все стрелы и дротики, а также летящие сверху камни направлены против твоего тела. Когда они упадут рядом с тобою или за твоей спиной, воскликни: «Ты меня не обманешь, судьба, и не захватишь меня беззаботной и невнимательной; я знаю, что ты злоумышляешь; ты попала в другого, но метила в меня». Кто, глядя на свое состояние, думал, что оно должно пропасть? Кто из вас отваживался помышлять об изгнании, бедности, смертях? Кто, если попросить его вспомнить хорошенько, не отклонял от себя страшного предзнаменования и не призывал его перейти на голову своих врагов и надоедливого заимодавца? «Я не думал, что случится». Но разве можно думать, что не произойдет то, что — как ты знаешь — вполне может произойти и что — как ты видишь — со многими действительно случилось? Прекрасен и достоин большего, чем быть произнесенным с подмостков, стих:
Тот потерял детей — и ты можешь их потерять. Тот был приговорен — и твоя невиновность под угрозой. Нас смущает и расслабляет этот ужас, когда приходится претерпеть то, о чем мы никогда не предполагали, что можем это претерпеть. Тот, кто увидел зло в будущем, лишает его силы в настоящем.
Все эти привходящие вещи, Марция, всего, что блестит вокруг нас, дети, почетное положение, богатство, обширные обеденные залы, передние, кишащие толпою не допущенных к обеду клиентов, высокородная красавица-жена и все остальное, зависящее от переменчивого и неверного счастья, все это — чужой, одолженный нам блеск. Ничто не дается нам в дар. Жизненная сцена украшается лишь взятой на время и возвращаемой собственникам бутафорией. Одно будет унесено в первый, другое во второй день, лишь немногое останется до конца. Поэтому у нас нет никакого основания чваниться, как будто мы сидим посреди своего имущества. Мы имеем право пользования, можем получать дивиденды. Долго ли — это определяет тот, кто властен над своими милостями; мы обязаны держать наготове то, что получили взаймы до неизвестного срока, и, как только потребуют, вернуть без жалобы. Только наихудший должник говорит грубости своему заимодавцу. Поэтому мы всех своих близких — как тех, относительно которых на основании закона рождения желаем, чтобы они нас пережили, так и тех, которые с полным правом желают уйти раньше нас, — должны любить, понимая, что нам не обещано ни постоянного, ни даже длительного общения с ними. Мы должны постоянно напоминать нашему сердцу, что оно любит такие вещи, которые от него уйдут, которые уже уходят. Всем, что дало тебе счастье, обладай как вещью, не имеющей законного собственника. Наслаждайтесь обладанием детьми, отдавайте себя для их наслаждения, испейте, не откладывая, всякую радость. Вы не можете поручиться и за сегодняшнюю ночь; я получил уже долгую отсрочку — на этот час уже не хватит? Надо торопиться; уже смерть стоит за спиною, сейчас эта свита может рассеяться, сейчас же по раздавшемуся зову порвется союз этого товарищества. Все добыто путем грабежа, а вы, несчастные, не умеете жить в бегах?
