Но так как я уделил внимание всем Цезарям, у которых судьба похитила братьев и сестер, то не могу обойти молчанием и того, кого, конечно же, следует исключить из их семьи, кого природа породила для погибели и позора рода человеческого, кто пожег и др основания разорил ту империю, которую сейчас восстанавливает своим милосердием самый кроткий принцепс. Гай Цезарь, человек, который не мог, как подобает принцепсу, ни скорбеть, ни радоваться. Потеряв сестру Друзиллу, он избегал встреч и общения со своими гражданами, не был на похоронах своей сестры, не воздал ей последних почестей, а в своем Альбане смягчал горе, вызванное этой смертью, с помощью игральных костей, доски и других подобного рода общедоступных занятий. О, позор империи! Римскому принцепсу, оплакивающему свою сестру, стала утешением игра в кости. Этот Гай с безумным непостоянством то принимался отращивать бороду и волосы, то переезжал с места на место, с побережья Италии в Сицилию и назад. Он никогда не был уверен в том, хотел ли он, чтобы сестру оплакивали или чтобы ей оказывали почести. Причем, когда он устанавливал в ее честь храмы и божеские почести, тех, которые были недостаточно печальны, он наказывал жесточайшим образом. Ведь удары несчастий он переносил в том же беспорядочном состоянии духа, с каким он, гордясь счастливым успехом, воображал себя выше всех людей. Пусть это поведение будет чуждо каждому римлянину. Нельзя унимать свою печаль неуместными забавами, или возбуждать омерзительно неопрятной одеждой, или, что всего бесчеловечнее, наслаждаться чужим несчастьем.
Ты же не обязан ничего менять в твоем образе жизни, потому что тебе уже свойственно любить науки — те которые наилучшим образом увеличивают счастье и во много раз уменьшают несчастье. Ученые занятия становятся величайшим украшением и утешением для человека. Углубись в них теперь еще больше, окружи ими свою душу как укреплением, чтобы скорбь ни с какой стороны не нашла к тебе подхода. Продли память о своем брате, создав о нем какое-нибудь сочинение в качестве памятника, так как это единственное из человеческих творений, которому не может повредить никакое время, которое не уничтожат столетия. Все остальные памятники, что сооружены из строительного камня, или мраморных глыб, или земляных холмов, выступающих далеко, ввысь, не сохранятся долго и, безусловно, погибнут. Бессмертен лишь духовный памятник, и ты даруй его своему брату, в такой усыпальнице помести его. Лучше прославить его долговечным произведением духа, чем оплакивать в бесполезной скорби.
