К тому же он смотрит в будущее, имея наготове решение. А из мутного источника не вытечет ничего светлого и правдивого. Печаль затрудняет оценку: нельзя ни полезного изобрести, ни опасного отвести, ни справедливого найти. Мудрый потому не сострадает, что это подразумевает страдание. Однако он охотно и бодро исполнит все, что хорошо бы почаще делать сострадающим. Высушит чужие слезы, вместо того чтобы смешать с ними свои. Поддержит потерпевшего кораблекрушение, приютит изгнанника. Подаст нуждающемуся не в той оскорбительной манере, как это обычно делают желающие казаться сострадательными — кинут и обольют презрением тех, кому помогают, и отшатываются от их прикосновения. Нет, он подаст, как человек такому же человеку из общего с ним имущества. Вернет сына материнским слезам, прикажет снять оковы с пленного, вызволит проданного на арену, даже угрожающий вредом труп предаст земле. Но сделает это, сохраняя спокойный разум, с обычным своим невозмутимым видом. Мудрец не будет жалеть, зато поможет, выручит, призванный блюсти общую пользу и благо народа, от которого каждому уделяет должную часть. Он не отказывает в участии тем бедствующим, которые отчасти сами виновны в своих бедах и нуждаются в порицании с целью исправления. Однако с большей радостью он приходит на помощь пораженным судьбой и старающимся выпутаться из сетей случая. Везде, где только сможет, он воспротивится судьбе. Да и как лучше применить средства и силы, если не для восстановления того, что опрокинула непредвиденная беда?
Он не отворачивается от сухоруких, не испытывает отвращения к худобе и лохмотьям и опирающейся на посох дряхлости, но помогает всем достойным помощи, являя по примеру богов свою благосклонность бедствующим. Сострадание всегда где-то поблизости от страдания: питается им, несет в себе его часть. Знай, что слабы те глаза, которые при виде сочащейся из-под век слизи сами набухают: свидетель Геркулес, не веселье, а род болезни — смеяться, едва завидишь смеющегося; такая же болезненная наклонность — разевать рот, заметив зевающего. Жалость — порок души, чрезмерно робеющей от соприкосновения с болью и горем. Требовать этого от мудреца — все равно что заставлять его причитать и рыдать, как плакальщица на похоронах постороннего человека.
«Но почему он не будет никого извинять?» Рассмотрим внимательно, что означает прощение, и тогда поймем, что мудрец не должен его давать. Прощение есть освобождение от заслуженного наказания. Причины же, по которым мудрый не должен его давать, изложены подробно теми, кто данным вопросом занимался; я скажу о них в двух словах, чтобы не вдаваться в чужое дело. Прощают того, кого должно было наказать. Мудрец же не делает того, что не должно, и равным образом не пренебрегает тем, что должно. Следовательно, он не прощает наказания, которое должно исполнить.
Однако то, чего ждешь от прощения, получишь от него более честным путем. Он будет щадить, советовать исправлять. Сделает то же, что и простивший, но не простит, ибо тот, кто простил, признался в небрежении донгом. В одном случае мудрец ограничится порицанием и не подвергнет каре, приняв во внимание доступный исправлению возраст. Увидев, что преступника очевидным образом тяготит отвращение к содеянному, повелит оставить невредимым, поскольку тот мог быть обманут или же оступиться в опьянении. Отпустит врагов нетронутыми, а подчас и с похвалой — если они из благородных побуждений, ради верности обязательствам, ради свободы оказались вовлеченными в войну. Все это дела не прощения, но милосердия. Милосердие наделено свободой суждения; оно судит не по правовому определению, но ради правды и добра. Свободно отпустить или оценить ущерб, во сколько пожелает. Ничего из совершенного им не умаляет справедливости но каждое решение принимается как самое справедливое из возможных. Прощать означает не наказывать того, кого осуждаешь на кару, тогда как извинение есть отмена необходимого наказания. Милосердие имеет преимущество в том, что отпущенные им и не должны были, согласно его приговору, претерпеть ничего иного. Милосердие, таким образом, полнее, честнее прощения.
Спор, по моему мнению, идет здесь о словах, тогда как по делу разногласия нет. Мудрец простит многое и спасет многих людей с нездоровой, но доступной оздоровлению душой. Уподобится отличным садовникам, которые ухаживают не только за прямыми и высокими деревьями: к побегам, растущим почему-то вкривь, они привязывают опоры, чтобы выпрямить; иные обрезают, чтобы ветви не мешали росту; взошедших на дурной почве подкармливают; кому мешает тень других, тем открывают небо. Мудрый рассудит, какой подход необходим для каждого характера, чтобы выпрямить искривленное. [...]
