Это Валентина и Ангела нашли себе парней за эту поездку, а она так и осталась свободным пятым колесом в телеге. И могла разбить любую из этих пар в считанные секунды.
— Мы все так же скорее всего не сможем стать по-настоящему близкими друг другу. Я не смогу сейчас тебе этого дать. А вчера… это была…
— Минута слабости? — фыркнула я.
Жан поджал губы, но ничего не ответил.
— Осторожнее, маркиз, от таких слабостей появляются дети, — ляпнула я до того, как умудрилась понять, что за дурость сморозила.
Чёрт, он же потерял ребёнка. Даже если это было давно, едва ли след от утраты исчез из его души. И каким бы чопорным прагматиком и до абсурдного рациональным он не был, я была неправа, сказав такое. Нельзя, просто нельзя упомянать некоторые вещи, даже в ссоре, как бы сильно я не злилась.
Жан лишь угрюмо посмотрел на меня, а я хмуро отвела взгляд.
До имения Болина мы ехали молча.
— Госпожа Николь! Радость — то какая! — на пороге двухэтажного коттеджа нас встречала незнакомая мне тучная женщина с русыми волосами, спрятанными под косынкой, сером платье и белом переднике.
Она вскинула свои толстые ручки и обхватила мое лицо ладонями, словно не могла наглядеться на меня. Ещё чуть-чуть и думала, что сейчас она меня влажно чмокнет.
— Марса, перестань! — услышала я знакомый низкий голос и не сдержала улыбки.
Рядом с толстушкой на пороге возникла Одри, все с той же идеально ровной осанкой, чопорным выражением лица и руками, скрещенными за спиной.
— Леди Килли должно быть очень устала с дороги, не донимай её. И ради Всеединой Равы, дай гостям пройти. Ты что, не видишь, на улице вот-вот разбушуется ураган.
И в самом деле, мы с Жаном доехали очень вовремя.
Одри раздраженно пихнула Марсу в бок, и та отодвинулась, позволяя нам войти.
Внутри приятно пахло сосной, а разожженные камины и печи заливали комнаты мягким теплом и светом.
Все имение было отделано светлым деревом, на больших окнах висели тяжелые шторы, а полы покрывали мягкие ковры. Надо сказать, домишко у Болина был уютный и очень домашний. Совсем не похожий на ярмарку тщеславия, каким я его представляла.
— Ника? — прошептала Одри мне на ухо.
Я кивнула, а гувернантка тихо затараторила:
— Налево- кухня и малая столовая, направо- большая столовая, гостиная и кабинет. Видишь лестницу на второй этаж? Первая дверь налево- твоя спальня. Следом комната Лауры. А последняя комната в крыле- моя. Левое крыло второго этажа- мужское, туда не ходи.
Я снова кивнула. Одри как всегда изъяснялась кратко и по делу. В сердцах я обняла её. Женщина немного поворчала, но оттаяла и обняла меня в ответ.
— Кхе-кхе, — раздалось сзади.
Я обернулась и увидела кузена. Длинные темные волосы были зачесаны назад, а сам он был одет в красный бархатный сюртук, слишком нарядный для того, чтобы просто так ходить в нем по дому. Наверняка готовился к приезду гостей, и тем самым долгожданным гостем была отнюдь не я.
— Лорд Рамиро, — поспешил выслужиться Болин, а затем, косо посмотрев на меня, процедил, — Кузина… рад, что вы целы и невредимы.
— А мы — то как рады, вы себе не представляете! — подал голос Жан, — кстати, я слышал, у вас есть кое-что для меня.
С этими словами из-за угла со стороны малой столовой высунулись две головы. Это были Гретта и Мария. Приятно было знать, что они уцелели.
Гретта шмыгала носом, а лицо Марии просияло, как у радостного песика, при виде хозяина.
— Вообще-то Мария- моя служанка, лорд Рамиро. Неужели вы забыли, что отдали её в моё распоряжение?
Из милого пёсика Мария тут же превратилась в скалящегося волка. Находясь на службе, она не могла себе позволить проявлять эмоции, а сейчас, видимо, расслабилась. Но тут я осознала кое-что ещё!
Она смотрела на меня не как на раздражающую начальницу или соперницу в любви. Нет, она смотрела на меня, как на злую мачеху, считавшую явно недостойной своего драгоценного папеньки. И хотя Жан никак не мог быть отцом этой пятнадцатилетней девчонки, но это наводило на определенные мысли.
Жан хотел мне что-то ответить, когда сверху раздался детский возглас:
— Никки!
Я обернулась и увидела Лауру. Она торопилась, шлепая босыми ногами по лестнице. Младшая сестра была одета в белую ночную сорочку, а её пепельные волосы развивались за спиной.
— Госпожа, где ж это видано, спускаться в таком виде к гостям! — запричитала Марса.
Болин тоже хотел что-то вставить, но Рамиро не позволил ему:
— Полно вам, дайте малютке порадоваться, что старшая сестра вернулась невредимой, — произнес рыжий.
Мне сложно было представить, что переживала Лаура все эти дни, учитывая, что однажды её родители точно так же не вернулись домой.
Болин пытался вставить что-то ещё, но Жан снова поднял руку.
— Дорогой хозяин, мы очень устали с дороги, потому, я предпочел вести бы все разговоры завтра.
И не дожидаясь ответа, он удалился наверх.
Весь следующий день прошел лениво. По большей части я валялась в постели, читала Лауре сказки и объедалась до отвала вкусностями, подносы с которыми доставляли мне прямо в комнату.
