— Я уже пережил это, друг. К тому же, с матерью моей покойной дочери мы не питали глубоких чувств друг к другу. В противном случае, я бы взял её в жёны. Не смотря на свой прагматизм, я верю в любовь, пусть это и покажется тебе удивительным. Да и у каждого из нас есть неприятная история. Каждый из нас кого-то терял.
Рамиро посмотрел сначала на Дегарра, похоронившего несколько родственников во время смуты. Затем на Андриана, не так давно потерявшего отца.
— А еще у каждого из нас есть история о разбитом сердце. Вы, профессор, питали страстные чувства к девице из проклятого рода Раскелли, что училась вместе с вами, ещё до того, как они восстали. А ты, Андриан, был безнадежно влюблен в Николь, даже после того, как ваши семьи расторгли помолвку. Но та маленькая девчонка игнорировала твои ухаживания. Поэтому ты и наслаждался тем, с какой настойчивостью она бегала за тобой, став взрослее. Но время идёт, мы становимся мудрее и отпускаем былые обиды.
Эта речь была преисполнена трогательности и проникновения, но Андриан слишком хорошо знал свою правую руку.
— Значит, не женишься?
Жан снова рассмеялся.
— Опять ты об этом. Тебе не дает покоя тот случай, когда мне удалось тебя облапошить?
Король посмотрел на него исподлобья, а профессор напрягся, не зная, как реагировать на подобное. Пусть отношения Жана с правителем и были более чем фамильярные, но Дегарр к такому явно не привык и не желал участвовать в подобном. Но Андриан все-таки пояснил:
— Наш рыжий друг пустил слух о том, что нашел себе невесту, как оказалось, для одного дельца. Да так удачно все разыграл, что даже я поверил в это! Но ему и в голову не пришло, что, возможно, не стоит ставить в такое неуместное положение короля, и сделать эти слухи правдой? — вот теперь Андриан стал максимально серьезным.
Рамиро понял, к чему были все эти разговоры о помолвке. И это ему не очень — то и понравилось.
— Ты женишься, Жан, так или иначе. Тебе уже давно пора, есть даже несколько неплохих вариантов. Либо сделай этот выбор сам, либо я сделаю его за тебя. И не обещаю, что он тебе понравится.
Рыжий задумался. Андриан ожидал увидеть смятение на его лице, нервный блеск в его глазах, но вместо этого Жан молча уставился куда-то чуть выше его головы и смотрел в одну точку.
— Что… что он делает? — неуверенно спросил Эдгар, уставившись на маркиза.
— Я… и сам не уверен… — нахмурился король.
— Я вспоминаю всех девушек при дворе, с которыми я знаком, — все так же глядя куда-то в сторону ответил лорд Рамиро.
— Всех?
— Угу.
— В смысле, вообще всех? Как вы можете помнить… — хотел возмутиться оборотень, но затем понял, — ах, да, это все штучки неощутимых….
Жан кивнул и слабо улыбнулся. Надо же! Перед ним сидит оборотень и дракон, и при всех их способностях, эту парочку поражает его хорошая память и внимательность.
— Пожалуй, графиня Борена и есть один из худших вариантов, который мне точно не понравиться. Есть ещё, конечно, несколько дам о которых я знаю недостаточно много, чтобы делать подобные выводы. Но насчет Фьяммы я уверен, — проанализировав все произнёс лорд Рамиро.
— Но ты не можешь этого знать. Нельзя просчитать в кого влюбиться!
— Ах, дорогой мой друг, еще как можно. Скажи, как можно выгадать политически хороший брак? Какой будет подходящая жена королю?
Теперь Андриан задумался.
— Она должна быть воспитана, образована, достаточно знатна и её происхождение не должно вызывать вопросов, без обид, Жан…
В ответ на это Рамиро небрежно пожал плечами, показывая, что его это высказывание не задело. И блондин продолжил:
— … Жена короля должна быть разумна и обладать чувством такта… знать когда, что и кому стоит сказать, а когда промолчать. Ну и, разумеется, она должна быть подходящего возраста для того, чтобы родить будущих наследников. И хоть сколько-то привлекательна и приятна. Невозможно взрастить чувства, если рядом с твоей супругой тебе не нравиться даже находиться, и противно на нее смотреть или слушать.
— Вот и представь, что совместимость в простом браке можно высчитать точно так же, — загадочно произнес Жан, краем глаза заметив, что профессора тоже заинтересовал их разговор, — основываясь на личных предпочтениях и восприятии мира. Например, раз уж лицо мне держать ни к чему, то мне и абсолютно наплевать, что, кому и каким тоном скажет моя супруга… в пределах разумного, я имею ввиду, — сразу предотвращающая поток глупых вопросов пояснил он.
— И что же ищет в супруге советник внутренней безопасности? — ухмыльнувшись спросил Дегарр.
— В первую очередь уважение. Без него не может быть и любви, и крепкого брака. Невозможно долго прожить со сколь угодно хорошенькой девицей, даже предаваясь с ней страстным утехам, при этом совершенно не считаясь с ней или её взглядами на жизнь. Тут уж я на своем опыте знаю, о чем говорю. Во-вторых, в неё должны сочетаться ум, рациональность и стойкость. У неё должно быть нечто, что я бы назвал стержнем…
