- Потому что бабушка устала и решила отдохнуть, - спокойно ответила я, помогая ему с застежками.
- От меня устала?
- Нет, сынок, ей тяжело каждый день ездить по холоду. Нам же ее беречь надо.
- А на лаботу тебе не надо?
- Я попозже поеду. После того, как тебя отвезу в садик, - с улыбкой соврала я.
- А давай не в садик. А давай к тебе на лаботу. Ты будешь лаботать, а я буду Викасепанычу помогать мультики смотлеть?
- Давай в другой раз.
Когда мы вышли из дома, я поняла, что неправильно рассчитала время. Данька тащился как маленькая клячонка, вертя головой во все стороны и норовя загрести рукавичкой снег. С такими темпами мы на завтрак точно опоздаем и придется выслушивать тираду от воспитателей о том, как важно приходить вовремя.
- Викасепаныч! Викасепаныч! – вдруг радостно закричал Данька и потащил меня назад.
- Нет там никого, Дань. Просто похожая черная машина, - оглянувшись, ответила я и продолжила идти в направлении остановки.
Все же непонятная тревога заставила меня оглянуться еще раз. В этот момент машина тронулась с места, и на душе тут же заскребли кошки.
Майбах двигался поразительно медленно, с нашей черепашьей скоростью. Когда он поравнялся с нами, черное тонированное стекло опустилось, и я увидела Горского собственной персоной.
- Викасепаныч! – радостно завизжал Данька. – Я же говолил, что это он! А ты не велила!
- Не верила, значит, - усмехнулся пока еще мой босс. – Вы куда?
- А мы в садик едем! – сообщил Даня.
- А я вас подвезу. Хотите?
Мы ответили одновременно.
- Хотим! – радостно Даня.
- Нет! – злобно я.
- Ну раз хотите, прошу на борт.
- Даня, мы не поедем на этой машине. В прошлый раз я согласилась в порядке исключения. У Виктора Степановича нет детского кресла. А это небезопасно.
- Как это нет? У меня все есть.
Майбах остановился, и Горский, выйдя из машины, продемонстрировал мне новенькое детское кресло, установленное на заднем сидении.
- С каких пор у вас появилось кресло? – зашипела я.
- С тех пор, как появился сын, - просто ответил он. – Давай, Данька, полезай. Я пристегну ремни.
Он помог Даньке забраться в машину и даже ни слова не сказал, когда Данька грязными сапогами вымазал спинку водительского сидения.
- Почему вы, Екатерина Сергеевна, прогуливаете? – улыбнулся он.
- Я предупреждала отдел кадров, что я ушла на больничный.
- С чем? С воспалением хитрости?
- Нет. С бронхитом. На вас покашлять или так поверите?
Пристегнув Даньку, Виктор открыл переднюю дверь, предполагая, что я сяду на пассажирское сидение рядом с ним. Но я демонстративно обошла его и села сзади рядом с Данькой.
Всю дорогу я упорно молчала. Зато у Даньки рот не закрывался. И про бабушку, которая устала его в садик водить, рассказал, и про то, что вчера оставался с дедой, и про то, как просился ко мне на работу. Горский слушал внимательно, задавал вопросы, и вообще, они, видимо, обо мне забыли.
В группу мы вошли вовремя. Я переодела Даньку и сдала его воспитателю. Та очень удивилась, увидев вместо бабушки меня и даже спросила:
- У вас с бабушкой все нормально? Не приболела?
Я ответила, что бабушка взяла небольшой отпуск и поспешила уйти, пока меня не закидали неудобными вопросами.
Машина Горского обнаружилась там же – на небольшой парковке перед садиковским забором.
Я понадеялась, что смогу прошмыгнуть мимо. Но Горский заблаговременно вышел из машины, и встал рядом с ней, опершись на капот.
- В машину садись.
- Спасибо. Я как-нибудь на маршрутке доберусь.
- Не дури. У тебя бронхит. Я не могу позволить своему сотруднику расхаживать в мороз с таким опасным заболеванием.
- Я не твой сотрудник.
Без Даньки я могла обращаться на «ты». Тем более теперь не было необходимости соблюдать субординацию.
- Пока еще мой. Две недели еще не прошли. Да и заявление твое может потеряться.
- Давай без этого. Просто отдай мне трудовую – и на этом разойдемся.
- Так не получится, Кать. Хочешь ты того или нет, нам придется общаться из-за Даньки. У нас общий сын, и я не собираюсь бросать его. Поэтому садись в машину и давай все обсудим как взрослые люди.
Он снова галантно открыл дверь, и мне пришлось сесть рядом с ним, потому что при разговоре мне нужно ощущать, что я нахожусь с ним в равной позиции, а не пищу что-то сзади.
- Ты есть хочешь? – спросил он, положив руки на руль. – Заедем куда-нибудь?
Машина двинулась с места.
- Нет. Я хочу все поскорее обсудить и свести наше дальнейшее общение к минимуму. Я не могу запретить тебе видеться с Даней. Могла бы до тех пор, пока вопрос с твоим отцовством не будет решен на официальном уровне. Но не стану. Потому что это не по-человечески.
- Я понимаю тебя. Этот спор был действительно дурацким. Прости меня.
- Для тебя он был дурацким. Для меня то, что ты сделал просто чудовищно. Ты обманом, воспользовавшись моей доверчивостью, проник в мой дом, развел меня на секс и исчез на четыре года. Знаешь, я жалею, что ты появился. Лучше бы я оставалась в счастливом неведении.
- Прости меня, Кать.
- Ты показывал мои фотографии друзьям, те, что ты сделал, пока я спала.
- С чего ты взяла?
- Ты на майбахе. А значит, сумел доказать друзьям, что у тебя все получилось.
