- Не знаю, - с удивлением ответила она. - Я не слежу за его перемещениями и состоянием здоровья. Мы развелись полгода назад.
- Хотите об этом поговорить?
Бля, что я несу? Прямо психотерапевт из трущоб. Выезжаю на дом. Работаю за еду.
- Нет, - она решительно мотнула головой.
- Знаете, есть эффект попутчика, - я сложил руки в замок на столе, - когда легче поделиться своими проблемами с человеком, которого больше никогда не увидишь.
- Это не тот случай. Вы ешьте лучше. А то остынет. Или вы не любите блинчики с мясом?
После ее слов я принялся яростно пилить ножом блинчик, иначе заподозрит неладное. Не может человек, живущий на улице, проявлять равнодушие к домашней еде.
- Я просто стесняюсь, - нашелся я.
Откусив кусочек блина, похвалил стряпню и промычал якобы от удовольствия:
- Уже забыл, когда так вкусно ел. Вы отлично готовите.
- Разогреваю, - поправила она меня. – Мне не для кого готовить, а для себя проще купить полуфабрикаты или заказать готовую еду, - она наколола на вилку кусок блина и зависла, не донеся вилку до рта.
Я пытался понять, куда она смотрит. Неужели на бицепсы мои залипла.
Она подтвердила мою догадку.
- Вы в прекрасной физической форме. Для человека, живущего на улице.
Вторая часть комплимента прозвучала довольно сомнительно. Для человека, живущего на улице… Опустила, так опустила. Зря, что ли, три раза в неделю хожу в дико дорогой и крутой фитнес-клуб. Соображай, Горский! Дай ей вразумительный ответ.
Я прокашлялся и выдал:
- Сейчас современные многоэтажки строят со спортивными зонами. Тренажеры там, турники всякие, - она уставилась на меня с интересом, и я воодушевился. - Бегаю регулярно, - подумал, что перегнул палку и добавил: - преимущественно от ментов и собак.
- А живете где? Я вас впервые вижу.
- То тут, то там, - неопределенно пожал плечами. - Я человек мира, куда хочу, туда лечу.
- Можно личный вопрос? - она смутилась и это выглядело очень мило. - Наверное, это все же не мое дело, но как вы оказались на улице?
- Меня предали друзья, которых я считал лучшими, - я едва не скрипнул зубами. А что? Даже врать не пришлось.
- Расскажете?
- Нет, - я улыбнулся. – Мы же не попутчики в поезде. У нас не тот случай, - вернул я ей ее же фразу.
- А у вас красивая улыбка. И зубы такие ровные. Белые. Как виниры у актеров.
Да ты мастер комплиментов, феечка. Начинаешь за здравие, а заканчиваешь за упокой. А еще наблюдательная. В рот как жеребцу на рынке заглянуть успела.
- Генетика у меня хорошая.
- И чихать вы перестали, - к чему-то сказала она.
- Иммунитет у меня что надо. А здесь тепло, отогрелся.
- Вам еще чаю? Вы пейте, пейте на здоровье. Мне скоро спать ложиться. Но я вам с собой могу в термосе чай сделать. Возвращать не надо. Будет вам подарок от меня. Я вам блинчиков еще с собой заверну и лекарств на всякий случай.
Неужели уже выпроваживать меня решила? Чаем напоила – и адьес! А я еще к своей цели совсем не продвинулся. Придется идти ва-банк.
Отхлебнул чаю и поморщился, прикоснулся к синяку, будто боль адская. Хотя болело и в самом деле, но довольно терпимо.
- Сильно больно? - в голосе ее послышалась тревога.
- Нормально, - я опять поморщился.
- Давайте я вам мазь принесу.
Она вышла из кухни и вскоре вернулась с аптечкой. Рылась в ней перебирая тюбики, наконец достала довольно объемный с изображением какой-то не внушающей доверия травы.
- Бадяга хорошо помогает при ушибах, - она с деловитым видом пояснила она, открутила крышку и выдавила мазь на палец. – Кстати, где вы так хорошо научились драться? Я была впечатлена.
- Улица научила, – усмехнулся я. – Приходится биться с товарищами за еду. Но я всегда выхожу победителем.
Она подошла ко мне и осторожно коснулась пальцем синяка, размазывая мазь.
От этого невинного прикосновения меня опять торкнуло так, что я дернулся.
- Больно? Потерпите, пожалуйста.
Но я уже не мог терпеть. Перехватил ее запястье и поднес к губам. Ее нежная кожа пахла просто одурительно. Шумно вдохнул ее запах. Не девочка, а конфетка.
Она возмущенно пискнула и попыталась вырвать руку, но я подскочил с табуретки и прижал феечку к себе, не давая возможности пошевелиться. В ее глазах я увидел неподдельный ужас, но и это не отрезвило меня. Я хотел обладать ей прямо сейчас. Даже без всяких условий спора.
- Не гони меня, - порывисто забормотал я. - Давай представим, что мы семья, что я искал тебя всю жизнь и наконец нашел.
Звучало трындец как странно. А самым странным было то, что я сам себе верил в тот миг.
Сердце бахало в груди так, что мне казалось, еще немного, и я оглохну. А феечка трепетала в моих объятьях как маленький испуганный зайчонок. Ее губы манили, и если я ее сейчас не поцелую, просто сойду с ума. Как голодный зверь смял ее сладкие, пухлые губы, пахнущие вишней, ворвался в ее рот, преодолевая сопротивление. Какая же она сладкая! Терзал ее рот, играл ее языком и не мог насытиться поцелуем. Стянул с ее волос резинку, зарылся пальцами в шелковые волосы. Другая рука скользнула под майку, оглаживая ее спину.
