Блин, поймает! Наверняка воочию представляет, как я бегу в сторону стриптиз-клуба! Знает! Обо всем знает! Ошиблась я в своих предположениях. Смотрит на меня, как следователь на допросе, словно пытается прочитать по моему лицу, вру я или нет. А я, черт возьми, вру! По-другому никак, верно? Либо мамина жизнь, либо моя.
– Соседка.
Антон Борисович еще долго оглядывает меня орлиным взором, а вкупе с чуть нахмуренными бровями эта картина ни капельки не привлекает, как раньше, скорее, пугает до чертиков. Разве так поступают с девушками, а?
– Ладно. Можешь идти.
Фух! Пронесло, мать его! Надо только Лариске позвонить на всякий пожарный, вдруг наш красавчик-параноик решит до нее докопаться. Если пойдет что-то не так – мало не покажется. Эта работа мне нужна гораздо больше, чем вакансия стриптизерши.
И только с успокоенной душой собираюсь покинуть кабинет шефа, как тут…
– Постой, – раздается голос босса совсем рядом. Его дыхание опаляет мочку уха, а спину накрывает волна жара. – Уверена, что тебе больше нечего сказать?
Бархатный голос с нотками легкой хрипотцы проникает в каждый уголок просторного кабинета, наполненного солнечным светом, который освещает широкий стол из темного дерева, книжные полки с документацией.
И шефа…
Стоило мне чуть-чуть повернуть голову, вижу, как свет озаряет его красивый профиль, нос с легкой горбинкой, тонкие губы. И светлые глаза, которые вот-вот сольются с цветом неба в окне кабинета. Плыву на волнах вожделения и восхищения этим мужчиной.
Недолго, правда, они несут меня в этом направлении.
Одним движением Антон Борисович хватает меня за локоть и полностью разворачивает лицом к себе. Держит, как нашкодившего котенка. Еще бы за шкирку взял!
– Что вы делаете? – тут же просыпается внутренний протест.
– Хочу понять, почему моя секретарша врет!
– Я же сказала, что была весь вечер дома!
– Тебя видели вечером возле какого-то стриптиз-бара.
Значит, это был он! В том «Гелике» сидел Антон Борисович! До настоящего момента я тешила себя мыслью, что видела не моего босса-красавчика, а от усталости и страха быть пойманной просто обозналась. Неужели ошиблась?
А если у него есть весомые доказательства? Фото, видео с камер наблюдения, договор? Что там еще может быть? Вдруг сейчас возьмет и уволит к чертям собачьим? Так, тихо, Света! Все будет хорошо! Дыши ровно и не показывай свою слабость! Не веди себя, как тряпка!
– Вы меня с кем-то перепутали.
– Ты так думаешь?
Он оказывается очень близко. Глаза в глаза. Не отрываемся друг от друга. Игра в гляделки. Кто первый моргнет или разорвет зрительный контакт – проиграл. Только я не из тех, кто запросто сдается. А самое важное, что таких, как я, в этом помещении двое.
Черт, какой же он красивый! Ну почему ты ведешь себя, как заноза в заднице, скажи мне, Антон? Пытаешься своим обаянием вывести меня на чистую воду? Вот и улыбка сексуальная нарисовалась на скульптурном лице, глаза искриться начинают. Ну уж нет, Антошка, я на твои уловки не куплюсь! Не с той связался!
– Поверю на слово, Света. Но если ты меня обманываешь, выкину из компании без выходного пособия, – тихо шепчет босс в мои губы, оставив на них напоследок едва ощутимую влагу, и отпускает меня восвояси.
Едрена мать! Как же хорошо стало! И дышать теперь можно спокойно, и сердце не отстукивает быстрые удары в груди. Или отстукивает? Ничего не понимаю. Ладно, потом разберусь.
Я еще нескоро пришла в себя после этого разговора. Трясло не по-детски от страха, что я могу потерять все: работу, уважение и шанс на выздоровление мамы. Я не могу просто взять и бросить все. Знала же, что настанет день, когда нужно будет выбирать между работой и здоровьем матери. И сейчас весы перевешивают не в твою сторону, Антошка.
Не в твою. Каким бы красавчиком ты ни был, я всегда выберу маму…
Десять минут. Двадцать. Тридцать. Время летит со скоростью света, а я не замечаю его бег. Совсем. Смотрю в одну точку, как дурочка, и прокручиваю в голове произошедшее.
Когда Антон стоял вплотную ко мне и испытующе смотрел своими чертовски красивыми глазами.
И нет, я думала совсем не о его красоте и обаянии, не о сексуальной внешности альфа-самца, а о сложившейся ситуации.
Я чуть не спалилась! Как я могла допустить подобное? Когда устраивалась на работу в клуб, продумала все до мелочей. Подготовила алиби на случай, если встречу кого-то из знакомых, даже речь перед боссом заранее сочинила, а тут все из головы вылетело!
Дрожу, как осиновый лист, спрятавшись под одеялом. Даже Клеопатра не в состоянии меня успокоить. Трется о мои колени, на руки просится, мурчит, но радости это не доставляет.
– Мяу, – призывно окликает меня и бодает предплечье темным мокрым носиком.
– Да, Клеп, нам придется нелегко.
– Мяу-у, – все-таки пробирается через барьер из одеяла и нагло располагается у меня на руках. Смотрит своими чистыми, небесно-голубыми глазами, словно говоря: «Выкрутимся!». Я тоже хочу в это верить.
