О, мой Томск! полностью

О, мой Томск!

Где не раз падал в грязь,

возвращаясь домой из пивной

в час ночной

под луной золотой,

о, мой Томск!

Из студенческой лирики

(На мотив «А Paris»)

Томск – это слово маленькое, как набухший бутон розы, ороси его воспоминаниями, и ты

увидишь, как бутон превратится в дивный цветок. На карте мира есть много городов, но Томск, мой Томск, Томск моей юности, моих воспоминаний – это маленький Бомбей! Это чудо света!

– А Томск – ето що такое? – спросили меня одесситы.

–Томск – это студенческий город. Томск – это город науки. Томск – это газ и нефть.

Томск – это футбольная команда высшей лиги. Томск – это команда КВН премьер-лиги.

– А что в Томске есть юмор?

– А что в Одессу юмор надо?

Всё, всё есть в Томске, по крайней мере, было.

Случилось так, что я уехал из Томска. Надолго. И вот я вернулся. Когда живешь в городе, не замечаешь перемен, а его уже нет, того Томска, как нет того Первого Томска, той Черемошки, ТИЗа, Парижа, Каштака, Старого Каштака. Я шел по городу и думал, как я любил тебя, о, мой город. Раньше, возвращаясь из летних вояжей, я садился в вечернее такси и объезжал тебя, чтобы узнать все новости, чтобы вновь встретиться с тобой и раствориться в тебе, о, мой Томск! Я любил тебя, как любят одноклассниц, как грезят, вожделеют их ночами в жарких фантазиях либидо! Сейчас моим одноклассницам уже изрядно натикало, но при встрече я вижу их теми, как в школе, в белых передниках, с белыми атласными бантами…

Я и теперь тебя люблю, мой город, я иду по тебе яркому от вывесок, витрин и желания поскорей что-нибудь продать и вспоминаю, как и что здесь было раньше, кто здесь жил.

У каждого есть свой любимый город, я расскажу вам, как было раньше: я покажу вам Томск без прикрас, без румян и без белил, без сусального золота, я покажу вам мой Томск. И будь благословен, храним ветрами и любим Богами, мой Город! Мой Томск!

С чего начать рассказ о Томске?

С чего? Ясно и понятно – с Первого Томска. Почему с Первого Томска? Потому что Первый он и есть Первый! Удивительное место Первый Томск, название район получил от вокзала и застраиваться начал после войны, в пятидесятых, сначала двух-трехэтажки, а в шестидесятых – уже пяти. И кого здесь только не было, и откуда сюда только не съезжались в грузовиках с фикусами, этажерками, связками книг, панцирными сетками, кастрюлями, самоварами, шифоньерами и трюмо. Солнце хлестало по зеркалам в кузовах, гоняло солнечные зайчики по новеньким фасадам, врывалось в открытые окна, краской пахло даже на улице, деревья не были ни большими, ни малыми – их вообще не было, их еще предстояло посадить, чтобы потом лезвием складника вырезать слова любви «Вова + Рита = Л.». Всё только начиналось, каша только-только заваривалась! И в этом первотомском котле варились мы – дети ученых и рабочих, дети директоров заводов и дети бараков и трущоб.

А что дальше?

А дальше детский стишок:

Синенькая юбочка,

Ленточка в косе.

Кто не знает Любочку?

Любу знают все.

Не думаю, что стишок про Любочку знали все на Первом Томске, а Лома знали многие, по крайней мере, на Первом Томске – это, если с кого начинать. Конечно, можно начать с кого-нибудь очень важного и ответственного, кто достиг сегодня высот небывалых. Есть такие персоны на Первом Томске, но зачем мне писать о них, им вполне по карману нанять персонального биографа именитого, маститого? Или написать про бандитские семейки Дагаевых и Галкиных? А зачем? Память о них укатила вместе с ними в арестантских вагонах. Может, про дорогих памяти моей Андрюху Савченкова, Саньку Агапова, Серегу Иванова? Про себя? Слава богу, на горизонте даже призрака старческой энцефалопатии нет и Альцгеймера нет, потому что помню всё хорошо и отчетливо и, если я спрошу вас сегодня, на склоне лет, вы со светлой улыбкой ответите мне: «Слушай! А ведь точно – солнце совсем по-другому светило. Ярче!»

А потом я скажу, и вы подтвердите, что прав я опять – детство, юность вспоминаются как большой солнечный день.

И все-таки с кого начать?

Остается Лом.

Я предвижу недоумение и упреки: почему Лом, разве не было на Первом Томске достойных имен? Были, в том-то и дело, что были и есть, есть люди с очень даже громкими и достойными именами – из нашего двора полковник Внешней разведки – разведчица, та, которую в десятом году из Америки выслали. Да кто только не жил на Первом Томске! И ученые, и бизнесмены, художники и артисты, деканы и Герои Соцтруда, но так ли интересно читать о них, да и писать тоже? Остается Лом. Потому что в 70-х на Первом Томске и в городе Лома знали если не все, то многие и ещё, потому что комбинации-махинации, которые он проворачивал, по сей день вызывают удивление и восторг, а посему его можно смело причислить к Художникам и Артистам этого жанра. И, конечно же, хочется, искус велик, начать с чего-то необычного, яркого, сочного, громкого, чтобы сразу и наповал, но… Но соображение сдерживает: как бы не испугать, не отпугнуть, потому что Лом ангелом не был, а о порядочности и благородстве представление имел смутное.