Итак, согласно изложенной гипотезе, предшественники археоантропов ещё не были хищниками-убийцами. Это были всеядные, в немалой мере растительноядные, но преимущественно плотоядные высшие приматы, пользовавшиеся обкалываемыми камнями как компенсацией недостающих им анатомических органов для расчленения костяков и разбивания некоторых костей животных, может быть, и для освобождения их от ещё одной «оболочки» — остатков мяса, которое, как можно допустить, само по себе ещё не стало привлекательной пищей для австралопитеков. Однако для умерщвления животных никаких ни анатомо-морфологических, ни локомоторных, ни нейрофизиологических новообразований у них не было.
В нашем распоряжении немного источников для палеоэкологической реконструкции образа питания и жизни следующей эволюционной формы — археоантропов. Это — костные останки питекантропов, синантропов, атлантропов, гейдельбержца; дошелльские, шелльские и отчасти ашёльские «орудия», немногие известные обитаемые пещеры; сопровождающие кости нижнеплейстоценовых животных. Однако один круг источников ещё не подвергался достаточному анализу: упомянутые ландшафтные, географические условия почти всех этих находок, а именно их близость к водоёмам, на них мы и обратим сейчас главное внимание.
Долгое время считалось, что подавляющая масса нижнепалеолитических находок известна лишь в сильно переотложенном, вторичном залегании. Орудия, находимые археологами в галечниках речных террас, в древних речных и озёрных наносах, представлялись снесёнными в четвертичные реки и озёра водными потоками из каких-то размытых неведомых нам стоянок. Такое представление закрывало путь к уяснению биотопов и условий жизни существ, делавших эти орудия.
Однако накопление знаний приводит мало-помалу к коренному изменению представлений на этот счёт. Так, например, было признано, что в классическом местонахождении шелльских орудий, вблизи устья р. Соммы у Аббевиля, они находятся в первичном залегании (in situ). Подобных фактов становилось всё больше.
Приведу пример из собственных наблюдений. В 1955 г. я участвовал в работах экспедиции В. П. Любина по нижнему палеолиту Юго-Осетии. Рубила ашёльского (может быть, шелльского) типа здесь выявляются путём систематического обследования оврагов, прорезающих древние береговые террасы рек Большая Лиахви, Большая (Метехская) и Средняя (Оконская) Проне. Эти овраги, параллельные друг другу и перпендикулярные пойме реки, представляют как бы огромные археологические природные траншеи в террасах.
Находки в них нижнепалеолитических орудий дают право заключить о рассеянности этих орудий на площади многих квадратных километров нижнечетвертичного галечного (вернее, щебенчатого) берега, прибрежного мелководья реки. Ряд наблюдений говорит о том, что орудия не были принесены сюда рекой откуда-то сверху. Так, если бы река длительно несла эти орудия, мы находили бы их не только на береговых террасах, но и в русле, по крайней мере, на тех участках, где горные препятствия образуют теснины и где поэтому ни с одной стороны нет никаких террас. Но орудий там нет. Следовательно, орудия связаны именно с берегами, они отлагались не вместе с береговой скатанной щебёнкой, а на береговом склоне или в мелководье возле берега, впоследствии же перекрывались новым накоплением скатанной щебёнки. Это не исключает, конечно, того, что известное время эти орудия перемещались и окатывались водами горной реки. Однако юго-осетинские рубила хотя и окатаны, но незначительно, во всяком случае, неизмеримо меньше, чем окатана горными реками та щебёнка, среди которой мы их находим. Очевидно, что они не лежат точно в том самом месте, где некогда были оставлены в воде или у воды. Но ещё очевиднее, что они оказывались тут не в результате поздних переотложений и не принесены водой особенно издалека, а находятся как бы в первичном залегании — в той части течения указанных рек, где последние, спустившись со склонов, изливаются на равнину, теряя тут свою стремительность, становясь более широкими и мелкими, откладывая наносы, подчас распадаясь на мелкие потоки и ручьи, текущие среди обширных галечно-щебенчатых пляжей. Несомненно, что таков был биотоп тех древнейших троглодитид, от которых остались эти орудия. Несомненно, что их жизнедеятельность тысячелетиями в какой-то мере протекала здесь, у самой воды, может быть отчасти в воде, в которой они и теряли подчас свои орудия.