О насилии полностью

Но что если это на самом деле тот урок, который нужно извлечь из убийств, грабежей и поджогов, совершаемых толпой во имя религии? Долгое время нам говорили, что без религии мы будем просто эгоистическими животными, грызущимися за свое место под солнцем, с волчьей моралью, и что только религия может поднять нас на более высокий духовный уровень. Сегодня, когда религия оказывается главным источником смертоносного насилия во всем мире, постоянные заверения, что христианские, мусульманские или индуистские фундаменталисты лишь злоупотребляют и извращают благородное духовное послание своей веры, начинают утомлять. Не пора ли вернуться к атеизму, который, возможно, является нашим единственным шансом на мир? Как правило, там, где речь заходит о религиозном насилии, мы сваливаем вину на само насилие: политический исполнитель насилия, или «террора», «злоупотребляет» благородной религией, и задача состоит в том, чтобы спасти подлинное ядро религии от его политической инструментализации. Но что если попытаться перевернуть такие отношения? Что если то, что кажется усмиряющей силой, заставляющей нас сдерживать свое насилие, втайне способствует его разжиганию? Что если вместо того, чтобы отказываться от насилия, нужно отказаться от религии, включая ее светские варианты вроде сталинского коммунизма с его верой в исторического большого Другого, и осуществлять насилие, принимая всю ответственность за него и не используя в качестве прикрытия фигуру некоего большого Другого?

Часто говорят, что всякий современный этический спор — это на самом деле спор между Чарльзом Дарвином и папой Иоанном Павлом II. С одной стороны, есть светская мораль (или аморальность), которая считает приемлемым и желательным безжалостное использование и принесение в жертву других людей; с другой — есть христианская мораль, которая гласит, что каждый отдельный человек имеет бессмертную душу и потому является священным. В этом контексте любопытно отметить, что после начала Первой мировой войны некоторые социал-дарвинисты были пацифистами вследствие своего антиэгалитарного дарвинизма; Эрнст Геккель, ведущий представитель социал-дарвинизма, выступал против войны, потому что в ходе нее погибали не те люди: «Чем сильнее, здоровее, нормальнее молодой человек, тем выше вероятность его гибели от винтовки, пушка и тому подобных инструментов культуры»¹⁷. Проблема была в том, что слабых и больных в армию не брали. Им позволяли иметь детей и тем самым вести нацию к биологическому упадку. Одно из решений заключалось в том, чтобы заставить всех служить в армии, а затем во время сражения безжалостно использовать слабых и больных в качестве пушечного мяса в самоубийственных атаках.

Сегодня картина стала сложнее, потому что массовые убийства все чаще легитимируются в религиозных терминах, а пацифизм стал вотчиной атеистов. Сама вера в высшую божественную цель позволяет нам инструментализировать людей, а атеизм не признает существования такой цели и потому отвергает все формы священного жертвоприношения. Не удивительно, что, по сообщению информационного агентства Associated Press от 12 ноября 2006 года, Элтон Джон, восхищаясь учением Христа и других духовных лидеров, все же выступает против всех организованных религий. «Я считаю, что религия всегда пыталась выплеснуть ненависть на геев», — сказал Элтон изданию Observer Music Monthly Magazine. «Религия воспитывает ненависть и злобу по отношению к геям… Будь моя воля, я бы вообще запретил религию. Организованная религия, по-видимому, не работает. Она превращает людей в пышущих ненавистью леммингов, а вовсе не способствует появлению у них сострадания». Религиозные лидеры не смогли остановить распри и конфликты в мире. «Почему же они не собрались за одним столом? Почему они не объединились?» — вопрошал он.

Преобладание религиозно (или этнически) оправдываемого насилия, возможно, объясняется тем, что мы живем в эпоху, которая считает себя постидеологической. Поскольку мобилизацию на большое общее дело невозможно больше производить на основании массового насилия, то есть войны, так как наша господствующая идеология призывает нас наслаждаться жизнью и раскрывать наше собственное «я», большинству трудно преодолеть свое отвращение к пыткам и убийству других людей. Подавляющее большинство людей стихийно «моральны»: убийство другого человека глубоко травматично для них. И для того чтобы заставить их пойти на него, необходимо более «священное» Дело, которое заставит казаться тривиальной недалекую индивидуальную настороженность в отношении убийства. Религия или этническая принадлежность прекрасно подходят на эту роль. Конечно, в некоторых случаях патологические атеисты способны совершать массовые убийства просто из удовольствия, только ради них самих, но это редкие исключения. Большинство нуждается в «обезболивании», освобождении от своей элементарной чувствительности к страданиям других. Для этого нужно священное Дело.