– Если будешь ложиться на женщину, надо его смыть. А то у нее на груди волосы попрут, как сорняки! Ха-ха-ха!
– Зачем мне на нее ложиться?
– И то правда… Так что насчет бизнеса? Беспроигрышная тема…
– Ты помнишь, зачем я приходил?
– По поводу фаллоимитации.
– Назначай операцию!
Иратов шел к офису пешком. Городом владела оттепель, отовсюду сочилось, и легкие ботинки Арсения Андреевича утопали в холодной жиже. Параллельно следовал его автомобиль.
Интересно, подумал Иратов, а у водителя моего есть член? Или тоже потерялся? Он хотел тотчас расспросить об интимном, но здесь с ним поравнялся человек, которого Арсений Андреевич тут же признал. Он видел его в толпе зрителей Большого театра. Ему еще тогда показалось, что человек сказал на английский манер имя его жены – «Верушка»…
– Здравствуйте, господин Иратов! – поздоровался фрик.
– Мы знакомы?
– Если только заочно.
Из открытого в машине окна водитель окликнул босса, спросив того, все ли в порядке.
Арсений Андреевич махнул рукой: мол, нормально.
– Вам что-нибудь от меня нужно?
– Собственно говоря, нет. Уже нет.
– Тогда что было нужно?
– Помните, давно, лет двадцать пять назад, вы дали указание убить человека, невесть откуда прознавшего ваши тайны?
– Я никогда…
– Да прекратите! Я не из органов, ничего не пишу. Ваши люди меня почти убили!
– Не убили же… Да, вспоминаю, судя по всему, это вы нагадили в мой тайник?
– Не отказываюсь.
– А за что, простите, такая ненависть?
– Нет, ненавидеть я не умею. Просто во мне присутствует ощущение правильности происходящего.
– О боже! Вы что, из церкви?
– Упаси Господь!
– Тогда кто?
– Вы не поймете… Кстати, я знаю про все ваши проблемы.
– Да? И какие же такие проблемы?
– У вас нет детородного органа, и вашу жену Верушку удовлетворяет ваш отделившийся половой член по имени Эжен. Я ничему во Вселенной не удивляюсь…
– Сейчас еще скажете, что вы мои яйца!
– Помилуйте!.. Недостоин такой чести.
– И то радует!
– Я бы мог вам отомстить за все, что вы понаделали в этой жизни, даже сделал бы это с удовольствием двадцать пять лет назад, но вы покинули родину, перебравшись в Израиль, а затем в США. Кстати, у вас действительно еврейские корни?
– Действительно. Бабушка моего отца еврейка…
– Ага… Судя по всему, вы не захотели стать евреем?
– Нет. Мне больше по душе американский стиль жизни.
– Жизнь еврея не стиль!
– Да как скажете, я не религиозен, хотя и знающий.
– Как можно знать и не быть религиозным?
– Да вот так случилось… – Иратов остановился, замедлился и его спутник. – А у вас у самого член есть?
– Нет, и не было никогда.
– Так чего ты мне мозги здесь полощешь?
– Зачем вы так? Я же к вам с приличиями, а вы…
– Чем ты лучше меня?
– Нас невозможно сравнивать. Я вообще другая субстанция!
– Ну да, конечно… У тебя члена нет, известно, по высоким причинам! – Иратов усмехнулся. – А у меня исчез за грехи мои…
– Так у меня с момента создания его не было! Не предусмотрен!
Иратов уже видел свое офисное здание и терял интерес к разговору с фриком:
– Есть у вас что-нибудь еще для меня?
– Скорее, это у вас что-то имеется для меня.
– Что же?
– Об этом в следующий раз!
– Ну и слава богу! – Арсений Андреевич улыбнулся странному субъекту. – Я пришел, мне надо работать! – и запрыгал по сухим островкам в сторону подъезда.
– На всякий случай – меня господином Е зовут! – крикнул фрик вдогонку.
Хочу продолжить рассказ о судьбе отказного сына Иратова, усыновленного девушкой Дашей, ибо он имеет непосредственное отношение к предстоящему будущему. Эта молоденькая буряточка оказалась сильной духом и ни разу не сорвалась на маленьком Иосифе, как бы трудно с ним ни было. Она даже ни разу не пожаловалась сторонним о том, как ей приходится тяжело. Может, ночами она и плакала в подушку от отчаяния, но слабость эта случалась крайне редко. За такое мужество в интернате девушку уважали, директор прибавила к зарплате семь рублей, коллеги помогали задаром, и жизнь как-то шла своим чередом. Иосиф подрастал и в ответ на любовь приемной матери давал ей взамен свою красоту и ясность взора, за которым не было мысли. Мозг мальчика не погиб окончательно, его разум соответствовал трехлетнему развитию, зато половая сфера сохранилась стопроцентно. Иосиф не ходил под себя, был приучен к унитазу, за что всякий раз получал поощрение в виде печенья или конфетки. А когда мальчик забывался и писал просто на стену, Даша журила его, пригрозив не читать на ночь. Тогда Иосиф брал тряпку и убирал за собой.
