О "Нирване" полностью

Прежде всего что́ касается до утверждения, что Нирвана есть имманентное, а не трансцендентальное понятие, то такое утверждение справедливо лишь по отношению к „идеальной антиципации4 реальной Нирваны“ в благочестивой душе, а не по отношению к самой реальной Нирване. Но имманентная Нирвана была-бы невозможным, самому себе противоречащим понятием, если-бы не существовало веры в реальную, трансцендентную Нирвану, идеальную антиципацию коей она сама образует. Суть дела здесь таже самая, что и в христианском представлении „царства Божия“: царство Божие представляет собою также имманентное понятие, поколику оно является идеальным „предварением“ будущего, трансцендентного царства Божия в душе благочестивого человека. Это представление о царстве Божием точно также было-бы полно противоречия, если-бы в основе его не лежала вера в реальность существующего за гробом царства Божия. И как-бы пастырская деятельность, в своей заботе о пастве и в проповеди, ни усиливалась перенести центр тяжести на имманентную Нирвану, на имманентное царство Божие, тем не менее в основе ее лежит мысль (будет-ли она открыто высказана или нет, — это все равно) о трансцендентной Нирване, о трансцендентном царстве Божием5. Во всяком случае с практической точки зрения целесообразно окружать последние туманом известной неопределенности, потому что тогда легче приспособить их ко всякого рода стремлениям и упованиям, разнообразящимся смотря по национальности, духу времени и индивидуальности. Но ни в каком случае нельзя допустить полного устранения их, дабы тем самым не отнять почвы у соответствующих им имманентных представлений.

Таким образом проблема: что такое собственно „трансцендентная“ Нирвана, не смотря на все практическое значение имманентной, идеальной Нирваны, не только продолжает существовать, но даже получает, при указанном различении, необычайную важность и в практическом отношении, ибо теперь ясно, что без решения этого вопроса нельзя составить правильного понятия и о сущности идеальной антиципации Нирваны. Поэтому уже а priori должно казаться невероятным, чтобы Будда отклонил от себя решение этого кардинального вопроса на том основании, что он не имеет практического значения. В действительности этого и не было. Напротив, мы встречаем бесчисленное количество раз совершенно точное определение Нирваны, как „безусловного отрицания здешнего существования и личного бытия“, поколику здешний мир (Сансара) доступен нашему опыту. Нирвана есть отрицание („ничто“) всякого бытия, всякого мышления, чувствования и хотения ни какой-бы то ни было сущности, лежащей в основе бытия и сознания“.

Таким образом, если предположить, что чистая форма человеческого сознания, „трансцендентный“ субъект, или „само“ (Selbst) субъекта (Атман), строго отличаемое от своей телесно-душевной личности (Сатта), продолжает существовать после „естественной“ смерти последней и что речь идет о смерти человека, „освобожденного от возрождения“, т. е. „совершенного“ (vollendeten); — в таком случае это „само“ существовало-бы в „не-мире“ (in dem Nichts der Welt) и было-бы лишено всякого мышления, чувствования и хотения, т. е. оно было-бы в „ничто“ и „ничто“ — в нем. Таково было-бы отношение Атмана к реальной трансцендентной Нирване, в случае если-бы он пережил смерть „совершенного“ человека. Действительно-ли и это так, или нет; действительно-ли чистая форма сознания, лишенная всякого содержания, продолжает существовать в „ничто“, или-же и как форма подвергается уничтожению, — это во всяком случае вопрос, не имеющий никакого практического значения, и этот-то вопрос Будда6 отклонил от себя.

Логика системы требует однако-ж, чтобы этот вопрос был решен в пользу уничтожения Атмана; это также ясно, как и то, что вопрос этот не имеет решительно никакой связи с вопросом о природе Нирваны. Третье воззрение смешивает то и другое.

Продолжает-ли пустая форма сознания существовать в „не-мире“, или лишенная всякого содержания и возможности обнаружения, и как форма, она не существует более, — это в практическом отношении, как я уже сказал, совершенно все равно; в обоих случаях Нирвана продолжает быть тем же ничто, противоположным всякой позитивности, независимо от того, плавают-ли в ней (schwimmen) пустые формы сознания (bewusstlose Bewusstseinsformen), или нет.

Нирвана не только не заключает в себе положительного блаженства, но ей чуждо даже „наслаждение контрастом“ (Kontrastlust) в сравнении с Сансарою, так как наслаждение, как таковое, должно быть сознаваемо или чувствуемо; но всякое сознание и ощущение решительно чуждо Нирване, исключено из нее.

В силу вышеуказанного вопрос о Нирване должен быть решен в пользу первого взгляда; все-же прочие концепции, несогласные с ним, „покоятся на ошибке, недоразумении, смешении“.