Основными атрибутами изучаемых элементов изменения нам представляются: для начала пассивного – способность, для начала деятельного – стремление и для момента соединения их – преходимость. Первый из этих атрибутов указывает на бессилие того, чему принадлежит он, измениться; и вместе с тем на возможность для него вступить в генезис под воздействием другого начала, – т. е. именно на то, что мы замечаем в начале пассивном: оно и в изменении остается только «способным», потому что изменяется не само собою, и в покое не лишено «способности», потому что может измениться при некоторых условиях. Таким образом, «способность» является атрибутом начала пассивного на всем протяжении его существования, как потенциального, так и реального. Но он «основной» в этом начале не по одному тому, что неизменно пребывает в нем, но – и это главным образом – по следующему: выражая собою сущность пассивности атрибут этот и отличителен и существен для начала пассивного, а устанавливая отношение рассматриваемого начала к изменению он есть именно то, что, отыскивая или не находя в существующих вещах, мы относим их или к деятельным началам, или к началам только «способным воспринимать на себя действие» (пассивным). Второй атрибут, стремление, напротив, характерен для начала активного и существен в нем. Он так же постоянен в этом начале, проявляясь в «деятельности» – когда есть объект у него, и в «напряженности» – когда нет этого объекта. Потому что действие есть осуществленное стремление и удовлетворенная напряженность; а напряженность есть неудовлетворенное стремление, есть деятельность неосуществленная, ни на что не перешедшая и вся сосредоточенная в самом деятеле. И подобно тому как по присутствию или отсутствию «способности» к изменению мы распознаем в существующем начало пассивное, так же точно, смотря по присутствию или отсутствию «стремления» изменить, мы распознаем в нем начала деятельные. Что же касается до третьего из указанных атрибутов – преходимости, – то он в самом деле характерен для момента соединения обоих начал. Обладая двумя формами существования – потенциальною предустановленною в возможности соединения обоих противоположных начал, и реальною – в самом соединении их, он пребывает в первой форме постоянно, во второй же, в той, в которой и существует единственно истинно, – он пребывает лишь миг: он как бы только «переходит» через реальную форму бытия своего, но не пребывает в ней; потому что, едва вступив в нее, он исчезает, так как оба начала тогда уже соединены, но не соединяются. Поэтому нигде, быть может, «настоящее» времени не является так ярко в своей сущности, как здесь: начальный момент генезиса не имеет реальной формы существования ни тогда, когда он еще не вступал в эту форму, ни тогда, когда уже вступил, но только пока вступает; исчезновение наступает для него в тот же момент, как и существование.
Кроме этих основных атрибутов, есть, без сомнения, в обоих началах и в моменте соединения их и много других любопытных свойств. Так, напр., в части деятельного начала, именно в силах природы, уже открыто свойство неисчезаемости, которое так ошибочно было названо «законом сохранения сил», потому что никакого соотношения – а в нем состоит сущность всякого закона – здесь нет и ничего этот мнимый закон не регулирует, как регулирует всякий другой закон. Это свойство неисчезаемости, быть может, присуще не части только деятельного начала, но всему ему; и в таком случае его следовало бы проверить и распространить и на силы, движущие рост организмов, и на силы, порождающие психические и общественные явления и процессы.
