Даже самый долгий путь начинается с маленького первого шага. Жаль, что нам неизвестно, когда именно мы делаем этот шаг, и к чему это нас может привести. И какие последствия могут иметь самые невинные увлечения, например, любовь к котикам… Содержит нецензурную брань.
С этими портками на витрине что-то было не так, но я никак не могла понять, что именно. Вроде и фирма небезызвестная, и швы ровные, и длина хорошая, и цвет мой любимый, а все равно что-то неуловимо «царапало» глаз. Пытаясь сообразить, что конкретно меня не устраивает, я аж вцепилась в собственную шевелюру и подергала ее, не иначе как надеясь, что это поможет стимулировать мыслительный процесс. Процесс не стимулировался. Разве что остатки прически превратились в то самое пресловутое воронье гнездо. И тут за плечом раздался вкрадчивый голос:
– Хорошая модель. Отличный выбор. Хотите, я Вам их куплю?
Та-ак, опять. Даже не оборачиваясь, я злобно ответила:
– Не раньше, чем объясните, кто именно у вас болен, и чем!
Через такие фокусы меня уже пытались протащить, плавали, знаем. Я тебе, лохушке, финтифлюшку и внимание, ты мне забесплатно дорогостоящее лечение для страдающего питомца. Достали, в натуре. Написано на мне, что ли, «дурында обыкновенная, крапчатая, падкая на мужскую лесть»?
– У меня молодой флоковый[1] петерболд…
А, ну понятно. Петерболд, он же петербургский сфинкс – молодая российская порода, представители которой по причине скудости шерстяного покрова имеют малоприятную склонность болеть ринотрахеитом, на фоне которого регулярно цепляют и пневмонию. А тянет такой лысачок по деньгам от полштуки до полутора тысяч вечнозеленых баксов, которые можно в одночасье профукать, ежели животинку простудить. Хотя в последнее время не иначе как по причине политкорректности сотенные долларовые купюры резко поголубели, что, впрочем, не сделало ни их, ни петерболдов дешевле…
– Значит так, уважаемый: запишитесь на прием с питомцем официально. Все разговоры – только в нашей клинике!
А то повадились…
А утром проверещал заявлением «Чё-чё, кто-кто это кинул?» мобильник, радуя новым сообщением. О, нас захотел заведующий, да так захотел, что отправил паническую СМС, не дожидаясь начала рабочего дня. Чует моя истерзанная жизнью печень, собирается он подкинуть мне какой-то очередной геморрой, иначе к чему эдакая неприличная торопливость? Ладно, поехали, на месте все и выясним. А на месте, в смысле в клинике, драгоценнейший Яков Юльевич, давно переименованный нами в Я-Ю, уже метался по кабинету, заламывая верхние пухленькие конечности.
– Доброе утро, Яна, извините за спешку, но у нас сложный и спорный случай, срочно нужна Ваша консультация. Представляете, Бонифаций Измайловых как-то умудрился сожрать игрушечную машинку их младшего сына, теперь страдает. Посмо'трите рентгеновские снимки?
Чего ж не посмотреть, ежели чего интересного покажут внутри цельного теленка? Трехлетний Боня хоть и не знаменитый цирковой лев, но тоже тот еще монстр, прости Господи, меня грешную. Кане-корсо, не болонка, чай. Ну-с, что там на снимках? Опаньки, до чего не смешно. Н-да, лихо. И впрямь игрушка аж до желудка доехала. Переварить он этот предмет по любому не сможет, нужно резать. А если учесть, что данная порода и без того имеет малоприятную особенность в виде склонности к завороту желудка… не потерять бы хозяевам эту гавкалку к той самой маме…
– Гастротомия, однозначно. Собаку не кормили?
– Аж со вчерашнего дня.
– Так в чем проблема? Сегодня среда, значит, дежурит Женя Миронов, у него золотые руки.
– Я вот тоже думал, что сегодня он дежурит, а тут такой, мать его, сюрпрайз: он втихую поменялся сменами с Коваль! Яна, спасай псину, она ж не сможет его прооперировать!
Ну да, понятно, что ж тут непонятного. Вот ежели бы речь шла о кастрации, то без вопросов, ибо Коваль у нас знатная яйцерезка, а вот насчет чего посложнее, в смысле провести гастротомию желудка, Леночка тот еще хуюрг[2], только распотрошит собакена зазря…
– Кто сегодня отвечает за анестезию? Патрикеев?
– Оганесян.
Ну хоть тут повезло, Арменчик умеет ювелирно рассчитывать дозу анестезии. Иначе будет Боне классический наркоз по Кальтенбруннеру[3], а нам цирк с конями. Потому как удержать пятьдесят кэгэ вдруг очнувшихся от боли на операционном столе мощных мышц и зубов задача ни разу не тривиальная.
– Что предлагает вколотить?
– Считает, что хватит местной анестезии с применением нейролептиков и инфильтрационной анестезии полупроцентного раствора новокаина.
– Ну… ему виднее. Ладно, после того как он его глушанет, попросите его зафиксировать Боню в спинном положении. А Маську продезинфицировать операционное поле и поставить мне на проигрывание любимую Вагнеровскую закольцовку с зеленой флешки. Я пошла на обработку.
