Наконец - от всеобщей грамотности и воинственного, категоричного атеизма.
Сто лет назад любой человек, отвечая на наш вопрос, прежде всего вспомнил бы о душе. Тысячу лет назад - о теле.
Но современная наука ткнула перстом в лоб ошалевшему обывателю: ты - homo sapiens - человек мыслящий, - и он поверил. Весь его мир - это круговорот семья-работа-еда-дом; все его интересы - как бы поменьше работать, побольше получать, как бы не заболеть, как бы чего не случилось; весь его кругозор - злорадное (порою и завистливое) наблюдение мира через светящееся окно телевизора. У него нет ничего своего! - ни чувств, ни мыслей, ни памяти, ни свободы (ведь за всю жизнь он ни минуты себе не принадлежит), но когда его спрашивают: кто ты? - он гордо отвечает: homo sapiens.
Повторяем: это заблуждение существовало далеко не всегда; оно - плод научной революции. Научной!..
А что же было до нее?
Ну, во-первых, наука была ничем не хуже нынешней, не зря же и сами ученые любят повторять, что все новое - это хорошо забытое старое.
А во-вторых, переживая подъем, интегрируя знания, храня целостность его, находя все во всем (сейчас происходит противоположный процесс - всеобщая дифференциация, то есть безусловный спад), - наука объясняла мир человеку действующему. Человеку, выполняющему свое человеческое предназначение. Предназначение стать творцом.
Человек действующий - homo creator.
Как же так? - справедливо усомнится сообразительный читатель. - Если не мышление главное достоинство человека, то в чем же его отличие от животных? Ведь любое животное - существо действующее-
Не совсем так.
(Обратите внимание: это первая попытка договориться о терминах. Вы под словом «действие» подразумеваете процесс, в результате которого появляется нечто новое.)
Животное перемещается в пространстве в поисках пищи, самки, безопасного убежища. Оно может строить соты или гнездо, оно может съесть кого-то либо его съедят - от этого в окружающем мире ничего (в принципе) не изменится.
Если животное запрячь (посадить на велосипед, дать барабан) - оно будет работать. По чужой воле.
Но действовать-
Человек забивает молотком гвозди. Он действует при этом?
Ответим так: смотря что он при этом делает. Иначе говоря - ради чего он забивает гвозди. Дальше все ясно:
раб сколачивает из досок ящик;
потребитель получает удовольствие от своего умения одним ударом ловко вогнать гвоздь в дерево;
созидатель мастерит новую вещь.
Раб и потребитель - работают, созидатель - творит.
Человек может быть очень разумным и рассудительным, ничего не делать с кондачка, обдумывать каждый свой шаг (представляете, сколько он задает работы своему мозгу?), - и оставаться рабом, говорящей (если вам больше нравится - мыслящей) машиной. (При Платоне не было понятия машина, поэтому он говорил иначе: говорящее орудие.)
Человек может читать очень умные книги, наслаждаться прекрасным, хранить в своей памяти бездну сведений из любых областей знания, подняться до вершин интеллекта, - но при этом не изменить мир даже на крупицу. Потому что он потребитель: судья, хранитель, связующее звено, - кто угодно, только не человек действующий.
Человек может быть мало образован; он может иметь весьма туманные представления об общей культуре; его память может быть дырявой и потому бедной на информацию; в обычной беседе вы вряд ли разглядите его интеллект; да и насчет рассудительности ему не мешало бы поработать над собой, потому что - едва перед ним появляется задача, - он не обдумывает ее, не анализирует, не ходит вокруг, собирая информацию, - он тут же начинает ее решать. И представьте себе - получается! Получается новое. Только так! - ведь он созидатель.
3
Итак, увлекшись дифференцированием, расчленив человека, как машину, наука приписала каждому его органу определенную функцию. Ухо необходимо, чтобы слышать, рука нужна, чтобы хватать, сердце - чтобы толкать кровь, мышцы - чтобы двигать и человека, и каждый его орган. Мышление было отдано мозгу.
А теперь возвратимся к вопросу, который мы задавали еще четверть века назад: какой человеческий орган обслуживает механизмы эмоций, чувств, мыслей, движений, памяти? Вот как бы на него ответили тогда (за четверть века наши представления не изменились) мы: их обслуживает психомоторика.
Не только механизм, не только система, не только функция, - но и механизм, и система, и функция, которые - слившись - образуют орган.
Орган человека.
Человека - а не тела.
Современная наука о человеке, завороженная анатомией, увлекшись расчленением, тягой к процессам на микроуровне - от органа к ткани, от ткани к клетке, от клетки к молекуле, - слона-то не приметила: забыла о целом человеке. Как так случилось? Да потому, что упустили из вида душу. О ней-то помнили, но как бы вообще, без привязки к реалиям нашей жизни, к человеческой нашей сущности. Мол, есть тело, которое можно разглядеть, изучить и понять, - и, возможно, есть душа, которая неким образом уживается с этим телом-
