<p><emphasis>О прощальном блеске трав и рек. Александр Стесин</emphasis></p>ПрисутствиеТам, где вата — разновидность снега,или дождь, который из фольги,целый день идёт в квартире недо —убранной (прибрались, как могли);где часов песочных полудрёма(перекочевавших от родни),будто время — в форме палиндрома —покрути в руках, переверни…И на заоконный тополь пялься:кольца паутины меж ветвей,как гигантский отпечаток пальца.Там, где темень…А сейчас — светлейи спокойней, кажется, интимней;пятый, что ли, чайник вскипяти,потому что некуда идти мнеиз гостей, не хочется идти.Там, где спать детей кладут, воюя:чем скорей уснёте, тем скорейДед Мороз придёт (ещё в июлеждали, но теперь — вот-вот),согрейвсё, что есть, дыханьем…Непрерывностьжизни, не иссякшей до сих пор,как в посуду жидкость, набери в наси комком гортанным закупорь.Опыт называнья, выбор тем изличного пространства, все дела…В смысле, что поэзия, как термос, —вещь для удержания тепла.Потому что дальше — вряд ли больше.Кажется, отсутствием богатличный опыт, но была любовь жепосильней, чем в фильмах напрокат,и взяла на время под опёкуэти вещи, вату и фольгу,слитного Dasein’а подоплёкуили холст (без подписи в углу),на котором зренье различаетскрип дверей, бесследный шарк подошв —там, где “взгляд снаружи” означает,что вовнутрь уже не попадёшь.Бубен
1.
До земли раздевается тундра,до камней, до самоймерзлоты, где отходит припай.В снах, навеянных рифмой “домой”,обретайся, себя обретай,но добраться до города трудно.
2.
Свет, похожий на снег, всё не тает.И шаман — в телогрейке мужик —с пьяным блеском толкает свой спич:Все свои, нет чужих…Если ветер гудит, пока спишь,значит, чьи-то следы заметает…
3.
Дочь шамана глядит в обе линзымимо тех, кто стоит во дворе.Две евражки в норе.Заоконный простор белизны,светодни-полусны —по ту сторону детской болезни.
4.
Он про “главных” заводит: нефтяники священник, бубнит, пришлый людпаче климата лют. Но нальют,чтоб на наш поглазеть колорит,сам себе говорит…
5.
Ветер с моря на ивы натянетрябь и зыбь.Расстояньем уменьшенгорный ряд. Серный пар.Так пуста эта даль, что близкаотовсюду. И бубен-ярар,медным звуком блестя,по-шамански взывая к умершим,всё гремит(и раскат самолётасверху — эха взамен).Всё гремит и гремит, чтобы могв пустоте, где сдаёт глазомер,путь найти человек. Или Бог.Или — чьи-то следы замело там?* * *
