Если у здоровых людей в состоянии переходном между сном и бодрствованием несравненно чаще бывают псевдогаллюцинации (по преимуществу зрительные), чем настоящие галлюцинации[52], то нельзя не согласиться, что у людей душевно больных настоящие галлюцинации в состоянии переходном между бодрствованием и сном – явление весьма частое. Вероятно, всякий психиатр имел возможность убедиться в истине положения, высказанного еще 40 лет тому назад Белларже, что «переход от бодрствования ко сну, равно как и от сна к бодрствованию, оказывает положительное влияние на произведение галлюцинаций как у субъектов, предрасположенных к помешательству, так и в продромальном периоде, при начале и при дальнейшем течении душевных болезней[53]. Однако и Белларже, подобно Мори, приводит между примерами настоящих галлюцинаций и такие фантазии, которые или принадлежат собственно к сновидениям (будучи испытаны в состоянии дремоты или полусна) или же должны быть отнесены к псевдогаллюцинациям. Укажу лишь на два случая. В одном из них (по-видимому, paranoia hallucinatoria subacuta) девушка, в состоянии полусна, не только видит дьявола, но и чувствует себя уносимой им за ноги на воздух и переносимой в разные места (observ. XVII); при этом сама больная не может дать ceбе отчета – спит она в это время или нет. В другом случае, по-видимому, paranoia hallucinatoria chronica (observ. XVI) больной в течение дня имел постоянные галлюцинации слуха, а перед сном, при усиленном галлюцинировании слухом, начинал видеть различные вещи – площади, улицы, памятники, церкви, внутренность домов, обнаженных людей и проч.; сам больной не мог лучше охарактеризировать им испытываемое, как сравнив это с «живописным театром Пьерро», и называл это «les suscitations», так как был убежден, что люди, чтобы побудить его к действиям в известном направлении, нарочно показывают ему те или другие предметы. Последний пример совершенно подобен наблюдениям, приводимым мною (Пер., Дол., Лашк.), где дело идет несомненно о псевдогаллюцинациях, а не о настоящих галлюцинациях. Главной же своей массой наблюдения Белларже принадлежат к случаям paranoiae ballucinatoriae, где галлюцинации слуха, имеющие место в течение дня, в минуту засыпания или пробуждения становятся бoлее интенсивными, или же где, в самом начальном периоде болезни, галлюцинации слуха сперва появляются лишь в состоянии переходном между бодрствованием и сном, а затем уже делаются постоянными. Здесь не место разбирать, почему состояние, переходное от бодрствования ко сну и обратно, благоприятствует возникновению галлюцинаций (с моей точки зрения, это объясняется очень легко); вопрос о галлюцинациях вообще и о гипнагогических галлюцинациях в частности выходит из пределов этой работы. Я хотел лишь указать, что в число настоящих галлюцинаций авторы заносят иногда такие субъективные явления, которые принадлежат собственно к псевдогаллюцинациям. Вообще вопрос о галлюцинациях затрагивается в настоящей работе лишь настолько, насколько это необходимо для уяснения разницы между галлюцинациями и псевдогаллюцинациями.
Само собой разумеется, что псевдогаллюцинации резко отделяются от галлюцинаций лишь в области двух высших, наиболее объективных чувств – зрения и слуха. В сфере осязания, общего чувства, обоняния и вкуса эмпирически найти резкую границу между галлюцинациями и псевдогаллюцинациями невозможно; но теоретическое различие и здесь остается в своем полном объеме.
В нижеследующем случае, например, трудно решить, имел ли больной галлюцинации мышечного чувства или же лишь соответственные псевдогаллюцинации.
