О Пушкине, o Пастернаке полностью

Я счастлив был: я наслаждался мирно / Своим трудом, успехом, славой… — По наблюдению М. Л. Гофмана, явная параллель к этой фразе обнаруживается в «Выстреле», где Сильвио говорит: «Я спокойно (или беспокойно) наслаждался моею славою, как определился к нам молодой человек богатой и знатной фамилии (не хочу назвать его). Отроду не встречал счастливца столь блистательного!» (Пушкин 1937–1959: VIII, 69; Гофман 1957: 72). О психологическом родстве Сальери и Сильвио см. выше.

…нижé, когда Пиччини / Пленить умел слух диких Парижан… — Итальянский оперный композитор Николо Пиччини (1728–1800) в 1776 году был приглашен в Париж, где составил сильную конкуренцию Глюку (о нем см. выше). Еще до успешной премьеры его первой французской оперы «Роланд» («Roland», 1778) парижские меломаны раскололись на две враждующие партии: приверженцы Пиччини превозносили мелодизм его сочинений, тогда как приверженцы Глюка ставили во главу угла гармонию и драматические эффекты. Во главе партий стояли известные литераторы — Мармонтель (тесно сотрудничавший с Пиччини как либреттист) и Лагарп у «пиччинистов», аббат Арно (L’ abbé François Arnaud, 1781–1784) и Жан-Батист Сюар (Jean-Baptiste Suard, 1733–1817) у «глюкистов». Ожесточенная война на страницах газет и журналов, продолжавшаяся несколько лет, явилась важным событием не только музыкальной, но и всей общественной жизни Франции (см. подробнее: Desnoiresterres 1872).

О соперничестве Глюка и Пиччини Пушкин мог узнать из многих источников. Основные выступления участников полемики были перепечатаны в специальном сборнике (Mémoires 1781); памфлеты Мармонтеля и аббата Арно, хорошо известных Пушкину, были включены в их собрания сочинений (Marmontel 1818–1819: X, 393–426 — Библиотека Пушкина 1910: 282, № 1136; Arnaud 1808: II, 363–430); перипетии «войны» отразились в главных хрониках культурной жизни предреволюционной Франции — в «Correspondance littéraire» барона Гримма и Дидро (см.: Grimm 1829–1830: IX, passim; X, passim — Библиотека Пушкина 1910: 214, № 831) и в письмах Лагарпа к наследнику русского престола, будущему Павлу I и графу А. П. Шувалову (La Harpe 1820–1826: X–XIII, passim — Библиотека Пушкина 1910: 266, № 1064). В главах «Лицея», посвященных французской опере, Лагарп подробно рассказывает о том, как Пиччини удалось привить «тугоухим» парижанам вкус к итальянской мелодичной музыке (La Harpe 1816–1818: XII, 161–172).

Как установил Б. А. Кац, одним из пушкинских источников могла быть поэма Мармонтеля «Полигимния» («Polymnie») — сатира на Глюка и его поклонников, а также предваряющее ее предисловие редактора, в котором содержались основные сведения о музыкально-литературной «войне» пиччинистов и глюкистов (Marmontel 1820b: 159–169 (предисловие), 172–380 (поэма) — Библиотека Пушкина 1910: 283, № 1137; Кац 1995–1996: 421–426; Кац 2008: 54–63). Особый интерес в связи с сюжетом МиС вызывает сцена ужина двух соперников — правда, не в трактире, а в доме Пьера Монтана Бертона (или Ле Бретона), директора парижской оперы (это объяснялось в специальном примечании к поэме — Marmontel 1797: 235; Marmontel 1820b: 395). За ужином простодушному Пиччини удается «зачаровать змей зависти» своего соперника («Et Piccini, par sa simplicité, / Semblait charmer les serpents de l’ envie» — Marmontel 1820b: 303), и тот произносит примирительный тост, издеваясь над парижской публикой, которой, по его словам, нужны только крики. Хотя, как указывает Кац, в принадлежавшем Пушкину экземпляре разрезаны только страницы с предисловием, но не с текстом «Полигимнии», сцену застолья он мог знать по более ранним публикациям в журнале «Décade philosophique, littéraire et politique» (Marmontel 1796), в «Альманахе муз» (Marmontel 1797) и по примечаниям Женгене к его биографии Пиччини (Ginguiné 1800: 122–123).

О спорах вокруг опер Глюка и Пиччини писали и в России. Карамзин в «Письмах русского путешественника» описывает посещение парижской оперы, где давали «Орфея и Эвридику» Глюка. Его соседка по ложе, француженка, замечает: «Глук милее Пиччини», на что ее спутник возражает: «Об этом в Париже давно перестали спорить. Один славится гармониею, другой — мелодиею; один всегда равно удивителен, другой велик порывами; один никогда не падает, другой встает с земли, чтобы лететь к облакам; в одном более характера, в другом более оттенок. Мы давно согласились» (Карамзин 1984: 267; см. также примеч. на с. 660, где говорится, что к данному месту «вероятно, ближайшим образом восходит упоминание о споре глюкистов и пиччинистов в „Моцарте и Сальери“»).