Само сравнение «как некий херувим» — калька с французского «comme un chérubin», встречающегося в известном Пушкину переводе Ветхого Завета: «Vous étiez comme un chérubin qui étend ses ailes…» (Ézéchiël 28: 14; Bible 1817: 1081; Библиотека Пушкина 1910: 158, № 604). Французский переводчик Шекспира Летурнер использовал это выражение в монологе Макбета (акт 1, сцена VII), когда тот готовится совершить убийство Дункана и размышляет о его возможных последствиях: «la pitié <…> portée comme un chérubin du ciel sur les invisibles courriers de l’ air» (Shakspeare 1821: III, 382; перевод: «Сострадание <…> несомое, как некий херувим небес, на невидимых скакунах воздуха»). Следует отметить еще одно совпадение с данным монологом: слова Сальери «чем скорей, тем лучше» повторяют оборот в его первой фразе: «Si lorsque ce sera fait c’était fini, le plus tôt fait serait le meilleur» (Ibid.; перевод: «Если, когда это будет сделано, всему делу конец, то чем скорей делать, тем лучше»). Поскольку в обоих случаях речь идет о замышляемом вероломном убийстве гостя, можно предположить, что Пушкин хотел напомнить читателю о монологе Макбета, ибо в нем устами будущего убийцы сформулирована мысль о том, что совершенное преступление рано или поздно оборачивается против преступника: «La Justice, à la main toujours égale, fait accepter à nos propres lèvres le calice empoisonné que nous avons composé nous-même» (Ibid.; перевод: «Справедливость своей всегда беспристрастной рукой поднесет к нашим губам ту отравленную чашу, которую мы сами же изготовили»). Явные отголоски этой шекспировской максимы слышны в «Людовико Сфорца» Барри Корнуола (см. выше), где героиня, отомстившая за мужа, восклицает: «Thus justice and great God have ordered it! / So that the scene of evil has been turned / Against the actor in it; black thoughts arisen / And foiled the schemes of fierce imaginers, / And —
