Я смог сконцентрироваться, решительно выйти из мерзкого панического транса, правда, с определённым трудом. Потом я резко расслабился. РЕЛИКВИЯ на моей шее слегка-слегка завибрировала, словно раздумывая о своих дальнейших действиях, но я мгновенным усилием воли вернулся от полной расслабленности к нейтральному, повседневному состоянию, почувствовал себя, как обычно. РЕЛИКВИЯ повисла на цепочке мёртвым, холодным и безразличным ко всему грузом. Я сделал несколько глубоких, медленных и плавных вдохов и выдохов, а потом весело и беззаботно обратился к ШЕВАЛЬЕ:
–Сударь, а не хотите ли услышать ещё пару высказываний горячо любимого вами Сократа?
–Государь, – с огромным интересом и удовольствием, – живо и облегчённо ответил юноша. – Для нас с ПОЭТОМ этот греческий мудрец, – кумир!
–«Да не сотворите себе кумира!». Не советую. Сотворение кумиров – это одно из самых глупых, отупляющих и неблагодарных занятий в мире. Оно влечёт за собой порабощение разума, лишает личность индивидуальности, что крайне опасно, – поморщился я. – Так вот, слушайте… Первый афоризм. «Хорошее начало – не мелочь, хотя и начинается с мелочи». Это о любом нашем деянии! А вот и второй афоризм… «Чем меньше у меня желаний, тем ближе я к Богам!». Это высказывание перекликается с ранее обсуждаемыми нами мыслями Сократа. Ну, а третье высказывание, пожалуй, самое известное: «Я знаю, что я ничего не знаю!». Я считаю, что комментировать его следует после глубокого осознания. Ну, и как вам данные афоризмы? Достойны ли они Императора!?
ШЕВАЛЬЕ глубоко задумался. Сзади неожиданно раздался весёлый голос ПОЭТА:
–Превосходно сказано, Сир!
–А вы-то как здесь оказались? – удивился я.
–Ваше Величество, – возмутился ПОЭТ. – Но Вы же сами приказали мне сопровождать Вас везде!
–Даже в спальне ГРАФИНИ? – улыбнулся я. – Впрочем, вы делаете всё правильно. Летописец, он на то и Летописец, чтобы всегда присутствовать рядом с Императором! Имперский Цитатник, как известно, необходимо пополнять. Мои подданные нуждаются в постоянном притоке свежих, оригинальных и умных мыслей. Вы только что получили их целую порцию и по достоинству, надеюсь, оценили!?
–Конечно же, Сир! Я в глубоком восторге! – с некоторым сарказмом заверил меня ПОЭТ.
–Ну, ну…
–Сир, не сердитесь, заранее простите меня. Можно я задам Вам один э,э,э… неприятный вопрос? Я это давно хотел сделать.
–Задавайте. Вы же знаете, что я вам прощаю всё, – вальяжно произнёс я.
–Так уж и всё, Сир? – засмеялся ПОЭТ.
–Не прощу только предательства, – становясь абсолютно серьёзным, сказал я, пристально глядя ПОЭТУ в глаза.
Он их не отвёл и, став таким же серьёзным, ответил мне:
–Сир, это исключено! Никогда!
–Никогда не говори никогда! Ладно… Я вам верю, именно вам, – снова повеселел я.
–Извините, Сир, но почему Вы верите именно ему, – возмущённо взвился в седле ШЕВАЛЬЕ. – А как же я?
–Боже, успокойтесь! Я верю и вам! Давеча, кажется, на Тёмном Озере я об этом уже говорил, – буркнул я, а потом обратился к ПОЭТУ. – Так какой такой неприятный вопрос вы хотели мне задать?
–Сир, а Вас не смущает, что в Летописи и в Цитатнике абсолютно все высказывания принадлежат исключительно Вам, и только Вам? – несколько робко спросил ПОЭТ. – Я это говорю не к тому, что хочу констатировать данный факт из-за какой-то своей особой зловредности, тайной зависти или непочтительности к Вам. Нет! Упаси Бог! Просто я испытываю определённое беспокойство по этому поводу именно потому, что переживаю за Вас! Многие умные люди в Империи испытывают то же ощущение. Вы же знаете, что беспокойство ума рождает подчас совершенно ненужные и опасные мысли.
–А что, в Империи есть умные люди кроме меня? – захохотал я, а потом стал серьёзен. – Извините за глупую и банальную шутку. Вернёмся к проблеме. И с чем же связано данное ваше беспокойство?
–Сир, понимаете, на этом свете никто не может быть абсолютно умным и всегда правым, даже сам Император, – совсем немного побледнев, ответил ПОЭТ. – Абсолютно умным может быть только Бог, если он, конечно же, существует. Вы несколько перебарщиваете с умом, Сир. Извините…
–Не понял…
–Простите, Сир… Что здесь непонятного!?
–Эх, слышал бы вас сейчас БАРОН! – весело начал я, а потом осёкся и помрачнел.
Мы некоторое время ехали молча. ШЕВАЛЬЕ искоса и с иронией периодически посматривал на ПОЭТА, тот сурово глядел только вперёд.
–Так что вы хотели мне посоветовать, исходя из этого самого вашего заботливого беспокойства? – спросил я.
–Сир, я бы посоветовал Вам разбавлять Летопись и Цитатник умными мыслями и других людей, вернее, не все такие мысли выдавать за свои. И вообще, не помешает больше простоты, шуток, юмора, балагурства, иронии, в том числе и в отношении себя. Понимаете, тогда Вы будете намного естественней, понятней, станете ближе к народу, а он это любит. Нужно только чуть-чуть приподнять краешек Вашего чёрного, загадочного, идеально чистого плаща и показать часть сапога, несущего на себе лёгкую и беззаботную пыль дорог. Необходима некоторая релаксация разума тех, кто постигает мудрость, заложенную в Цитатнике. Понимаете?
