Хозяин замка не заставил более себя ждать. Загудели трубы, заверещали волынки, мост с грохотом опустился, заскрипели ворота. К нам выехала пышная процессия. Впереди – ГРАФ собственной персоной, одетый в роскошный костюм, явно не предназначенный для пикников. За ним – трубачи и музыканты, потом несколько десятков рыцарей в блестящих парадных доспехах, затем десяток позолоченных карет, огромная повозка с чем-то явно съестным и аппетитным, потом толпа слуг.
ГРАФ, – мужчина неопределенного возраста, был довольно высок по здешним меркам, имел светлые волосы, правильные и благородные черты лица. Он резво спешился, склонились передо мною в глубоком поклоне. За ним то же сделала и свита.
–Ваше Величество, Вы оказали мне великую честь, посетив мои скромные, Богом забытые владения. Спасибо Вам за покровительство, предоставленное моей племяннице, и за содействие в выигранной нами битве.
–Рад встрече с вами, ГРАФ, – негромко и с достоинством произнёс я, слегка поморщившись. – Ваши владения отнюдь не забыты Богом, если их лично посетил его Наместник на земле!
После этих слов наступила восторженно-почтительная тишина, которую осторожно прервала ГРАФИНЯ.
–Дядя?
–О, конечно, конечно, Ваше Величество! Как тонко подмечено! Я тоже несказанно рад! Как вовремя Вы прибыли, как кстати! Одержанная нами победа войдет в историю и, возможно, в легенды! – ГРАФ сиял, как нагрудник на латах БАРОНА.
Тот не преминул поспешно заметить:
–Сир! Я думаю, что в контексте этой самой победы чуть позже нам не помешало бы обсудить вопрос о контрибуции и о спорных территориях.
Я громко засмеялся. Все меня с готовностью поддержали.
–Ах, БАРОН, БАРОН! – весело произнёс я. – Что это вы всё о материальном и суетном! Меня, знаете ли, как истинного философа, – я осторожно посмотрел на ПОЭТА, потом на ГРАФИНЮ, – больше волнуют вопросы, касающиеся человеческой души и её судьбы в этом мире. Наше предназначение и сущность бытия, – вот где обширное поле для раздумий и дискуссий.
–Боже мой, Ваше Величество, как Вы правы! – на глазах расцвёл ГРАФ. – Я покажу Вам свою библиотеку, мы, надеюсь, найдём время для обсуждения очень интересных тем и проблем! Боже, какое счастье встретить посреди будничной суетности бытия истинного философа! Я жажду побеседовать с Вами, Сир!
–Само собой, ГРАФ, само собой, – вежливо улыбнулся я, а потом строго взглянул на БАРОНА. – Философия философией, но, сударь, контрибуция и конфискация нам не помешают. Они всегда к месту.
–И по поводу спорных территорий обязательно следует подумать, Сир, – мягко сказал ГРАФ.
–Это тоже само собой, – усмехнулся я. – Ладно, что же нам делать дальше? Очевидно, без небольшой армии мне не обойтись. Ну, как, ГРАФ, поделитесь войском и контрибуцией?
–Конечно, конечно, Ваше Величество, как же иначе, – энергично закивал он головой. – Победа-то у нас общая…
На щекотливую тему об общей победе можно, было бы, и поспорить, но я этого делать не стал.
–Ну и славно, – небрежно улыбнулся я. – Теперь пора перейти к главному. А что у нас на данный момент главное?
Все недоумённо переглянулись.
–Ах, господа, что следует после блестящей победы!? – гаркнул я. – Ну же, ГРАФИНЯ!
–Пиры, балы и охота! – захлопала девушка в ладошки.
–Ну что за женщина! Умница моя, – я с обожанием поцеловал ёе изящную ручку, полной грудью вдохнул тонкий аромат духов, очередной раз внезапно ощутил лёгкое волнение и томный трепет внутри себя. Какая женщина! Ах, какая женщина!
–А вот и ужин подоспел. Как вы и предлагали, Сир, мы все готовы с превеликим удовольствием провести его на свежем воздухе! – воскликнул ГРАФ.
К нам подъехала та самая большая повозка. Вокруг неё засуетились люди, рядом были мгновенно расставлены большие раскладные столы и стулья, постелены белоснежные скатерти, зазвенели вилки, ложки, ножи и хрусталь. Вскоре над всей этой суетой поплыли дразнящие и манящие запахи жареного мяса, ароматных приправ и чего-то доселе неведомого мне. Да, жизнь в очередной раз явно удалась, ну хотя бы на этом незначительном и скромном её этапе…
Трапеза проходила весело и шумно. Бодро играли музыканты, выступали жонглёры, гимнасты и клоуны, лаяли невесть откуда появившиеся борзые, ржали лошади, раздавался громкий смех, звучали тосты. Пир был таковым, каковым ему и полагалось быть: беззаботным, весёлым, громким и обильным. Слава победителям!
Я несколько раз внимательно вглядывался в окружающее пространство, пытаясь обнаружить ЗВЕРЯ, но у меня ничего не получилось. Но, как всегда, я был уверен в том, что он где-то рядом, я это отчётливо чувствовал и осознавал. ПОСОХ стоял, прислонённый к столу около моей правой руки. Я время от времени касался его, с удовольствием ощущал лёгкую прохладу под пальцами. ГРАФ, сидевший рядом, периодически заинтересованно созерцал его, но никаких вопросов мне не задавал.
