–Благодарю, благодарю… Ну, насчет окончания трапезы я не уверен, так как определенные причины, суть которых, заглянув в зал, вы поймёте, не позволят это до поры до времени сделать. Впрочем, думаю, что чуть попозже в номере мы со своим спутником подкрепимся. Силы нами затрачены немалые, они явно нуждаются в восстановлении. Ночевать мы, конечно же, останемся. ШЕВАЛЬЕ нуждается в отдыхе и лечении, одного я его бросить не могу, да и погода мне что-то не нравится, да и спешить мне теперь, как выясняется, никуда и не надо. А что касается ванн и барышень… Эти крайне полезные и приятные мероприятия мы, само собой, конечно же, попытаемся осуществить.
Я посмотрел в небо. Лёгкие, пока разрознённые, сероватые и пугливые облака на востоке и чёрные, уже заматеревшие тучи на севере, как овцы, подгоняемые торопящимся неведомо куда могучим пастухом-ветром, собирались во внушительное стадо. Слышались отдалённые раскаты грома. Быть дождю…
–Да, необходимо позаботиться о раненных и убитых здесь снаружи и там, внутри трактира. Особое и первоочередное внимание уделите двум людям, – моему спутнику, он жив, и вот тому здоровенному парню в тяжёлых доспехах. Он хоть и мёртв, но, возможно, не совсем. Снимите с него латы, обязательно перевяжите, независимо от того, подает ли он признаки жизни или нет. Да, и на всякий случай хорошенько его свяжите! Надёжно, тщательно. Чуть позже я на него посмотрю. А пока я посижу, отдохну. Притомился я что-то сегодня. Однако…
Бледный хозяин храбро повел народ за собой в заведение. Да, зрелище, которое ему там откроется, явно не для слабонервных! Я устало присел на скамейку, глубоко вдохнул влажный и слегка прохладный воздух всей грудью, задумался. Мои мышцы сковала невероятная, всепоглощающая и тяжёлая усталость. Смеркалось. Я тихо и сладко заснул…
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.
Пусть утро наступит.
В свой черёд и день потемнеет.
Я всё это знаю.
Тем больше мне ненавистен
Первый проблеск зари!
Мне опять приснился всё тот же тяжёлый и странный сон. Женщина на скале, её падение вниз, моё отчаяние… Я резко проснулся, видимо, посередине ночи, весь в поту. Было тревожно и тоскливо. Вокруг меня царила полная тьма. Я абсолютно не понимал, где нахожусь, кто я, что со мною происходит…
Жуткая и первозданная паника захлестнула полу дремлющий мозг, некоторое время моё сознание балансировало над чёрной и мрачной пропастью небытия, слабо цепляясь за тонкую ниточку реальности, а потом снова облегчённо погрузилось в сон, провалилось в его плотную и тяжёлую бездну. А потом меня разбудили привычные звуки:
– КХА, КХА, КХА…
Я с огромным трудом открыл глаза, лелея сладостную мечту вновь оказаться голым, беззаботным и умиротворённым на прекрасном и девственном пляже, овеваемым солёными, чистыми и тёплыми ветрами. Но, увы, увы…
Сколько же событий произошло со мной всего за какой-то десяток дней, проведённых на Втором Острове! Но все эти события были так хаотично и причудливо переплетены между собой, что я пока никак не мог найти в них главный составляющий и определяющий элемент, связать их воедино, трезво проанализировать ситуацию, максимально сосредоточиться, что-то спланировать, предсказать или угадать возможные последствия моих дальнейших действий.
Голова моя была тяжела, как глыба камня, лежащая в нежной, молодой и невесомой траве. Во рту – пустыня, самая сухая из сухих, в глазах – марево, в руках – дрожь. Я с определённым трудом и постепенно вспоминал события вчерашнего дня. Да, повоевал я неплохо, а потом ещё лучше расслабился. От души, так от души!
Я лежал на широкой кровати, заправленной белоснежными простынями. Низкий потолок… Столик, шкаф… В углу рукомойник с тазиком и отглаженным полотенцем…Узкие окна с закрытыми ставнями, через которые пробиваются тонкие лучики солнца. Рядом восседает ЗВЕРЬ. Взгляд, как всегда, янтарный, пытливый и удивлённый. Шерсть чуть искрится.
– КХА, КХА, КХА…
Я встал, потрепал Пса по холке, тот глухо заурчал, выпучил глаза, удивлённо, как в первый раз, заморгал ими. Я улыбнулся. ПОСОХ стоял около кровати, был холоден и отстранён. На своей шее я вдруг ощутил какой-то посторонний и непривычный предмет. Поднёс к нему руку. Он висел на тонкой, но очень прочной цепочке. Почему она была именно такой? Не знаю, но она была очень и очень прочной, успокаивающе прохладной, лёгкой и невесомой. На ней висел такой же лёгкий, плоский, металлический, а может быть и не металлический, идеально гладкий предмет размером с куриное яйцо.
