Раскрываются основные закономерности развития человеческого общества ab ovo. Рассматривается, как образуются классы, как складываются в них ранговые отношения (с этологической точки зрения), и как идет дарвиновская эволюция внутри каждого из классов.
Сегодня разве что ленивый не выражает несогласие с историческим материализмом. На это есть множество причин, как объективных, так и не очень. Я ни в коем разе не хотел бы присоединяться к сомну оспаривателей и несогласных. Вместо этого мною была поставлена задача, внести ясность в такие вопросы, как: почему одни народы развивались так, а другие этак, почему у одних народов крепостное право со временем ослабевало, а у других - усиливалось, почему у кого-то агрессия росла, а у кого-то снижалась, и т.д. В этой связи я предпринял попытку рассмотрения всех возможных сценариев развития общества и выявления самых, что ни на есть, материалистических причин победы того или иного сценария в том или ином случае. Кроме того, была поставлена задача, проследить эволюцию человека, как биологического вида, в обществах, развивающихся по тому или иному сценарию. Как Вы сможете убедиться по прочтению настоящей работы, все эти задачи были успешно решены.
Для лучшего понимания использованных мною методов, я бы посоветовал ознакомиться с работами Конрада Лоренца и его последователей по этологии - науке, изучающей инстинктивное поведение коллективных животных, в том числе и принадлежащих виду Homo Sapiens. Знакомство с работами Чарльза Дарвина, Льюиса Генри Моргана, Освальда Шпенглера, Л.Н. Гумилева также едва ли будет вредным. Знакомство же с работой Фридриха Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства" я до сих пор, возможно и наивно, но все-таки полагаю само собой разумеющимся.
Однако это все хотя и желательно, но совсем не обязательно, потому что писал я ее просто и ясно, начав с начала и двигаясь к концу. Так что пусть это введение, и в правду несколько сумбурное, не введет Вас, мой достопочтенный читатель, в заблуждение. Дальше будет много интереснее.
В первобытных охотничьих племенах основной процесс труда - добывание пищи - сам по себе доставлял удовольствие (не случайно слово "охота" имеет в русском языке именно тот спектр значений, которое оно имеет), и, таким образом, несмотря на ранговую структурированность общества (подробнее об этом можно найти в вышеупомянутых этологических работах), эксплуатации как таковой не существовало. То есть, высшее положение в обществе занимали как раз те, кто приносил племени набольшую пользу в виде добычи. И совершенно естественно, что те, кто в виду своей неполноценности не мог заниматься охотой, должен был относиться к кормильцам с почтением. Примерно такое же распределение "труда" имеет место и в волчьей стае. И действительно вполне вероятно, что именно к этому времени восходят мифы о Золотом Веке.
Однако, занимая положение большого хищника, человек автоматически испытывал на себе все прелести этого положения. В том числе и небольшое число особей, которое может прокормиться с определенного участка земли, и большие колебания численности из-за неподконтрольных человеку факторов.
При переходе к земледелию человек спустился на положение травоядного скота (быдла). Большая часть работы стала рутинной, неинтересной и неприятной. Однако появилась возможность эксплуатации, то есть, отбора прибавочного продукта. Автоматически у земледельца встал насущный вопрос защиты своего нажитого тяжелым трудом имущества.
Постепенно начали выстраиваться следующие сценарии: 1) земледельческая община сама охраняет себя по мере необходимости, и даже порою устраивает набеги на соседей; 2) земледельческая община выделяет из своих рядов или нанимает со стороны группу людей, несущих службу охраны от непрошеных гостей, и за это получающих часть продукта, добытого нелегким земледельческим трудом; 3) появляются устойчивые группы (даже племена), живущие преимущественно грабежом соседей; 4) появляются группы людей, которые навязывают свою "охрану" земледельческим общинам на некоторой территории, выступая грабителями в случае отказа. Заметим, что эти сценарии начинают развиваться при истоках любого эксплуататорского общества, в чем достопочтенный читатель, наверное, имел возможность убедиться на примере России, начиная с 1988 г.
Итак, земледельческий труд требует много времени, поэтому охотничьи и боевые навыки общин, живущих по первому сценарию, обычно начинают отставать от навыков соседей, выбравших другие сценарии. Но, в отличие, скажем, от Владимира Журавлева, я не считаю это главной причиной их проигрыша в конкурентной борьбе, ибо сельскохозяйственный труд является весьма сезонным, и внесезонного времени вполне достаточно для наверстывания упущенного. В конце концов, ни казаки, ни жители вольных обществ Северного Кавказа в личных качествах не уступали профессиональным солдатам России, Польши, Турции и т.д., а практика, как известно, является первым, лучшим и единственным критерием истины.
