Опубликованный впервые еще в 1942 году роман известного советского писателя В. Яна «Батый» явился второй частью его трилогии о широкомасштабных ордынских завоеваниях, происходивших в Азии и Европе в первой половине ХIII века.
На этот раз внимание писателя привлекли грандиозные походы ордынских полчищ в Восточную Европу, в частности походы 1237–1238 годов на территории Северо-Восточной Руси, осуществлявшиеся под руководством продолжателя дела Чингисхана — его внука хана Батыя.
Как и первая часть трилогии, роман «Батый» основан на противопоставлении двух феодальных государственных систем, находившихся на разных стадиях исторического развития — раннефеодальной Монгольской империи, все еще достаточно «централизованной», обладавшей многочисленной, хорошо организованной на основе десятичной системы армией, и комплекса русских княжеств, переживавших стадию феодальной раздробленности и не способных вследствие этого выставить против грозного противника большого, политически сплоченного войска. Поскольку в этом противопоставлении двух систем феодальной государственности, находившихся на разных уровнях развития, автор видел, как и многие историки, одну из решающих причин торжества ордынских захватчиков на русских землях, он самым внимательным образом прослеживает в романе политическую жизнь обеих этих систем перед вторжением Батыя в Восточную Европу, выявляет специфику их исторического бытия, определяет различные их политические возможности, отнюдь не одинаковые стратегические цели.
Как и в предшествующей части трилогии, автор раскрывает в романе «Батый» сложную политическую обстановку в Ордынской державе, рассказывает об активной деятельности ее правителей в политической и военной сферах, прослеживает предысторию появления ордынских полчищ в Поволжье и на русских землях в конце 30-х годов XIII века. Много внимания автор уделяет непосредственной подготовке ордынских ханов к наступлению на страны Европы, подготовке, происходившей как на международной арене, так и внутри самой империи. В романе отмечается умелое преодоление Батыем некоторых трудностей внутриполитического порядка, в частности установление этим ханом нужного ему соотношения сил в самом правящем доме Чингисидов.
Автор воссоздает картину сложных отношений в правящей элите Ордынской державы, показывает назревавшие противоречия между отдельными Чингисидами, но пока еще таких противоречий, которые не разрушали относительной целостности империи. Так, автор верно фиксировал в романе тот факт, что намечавшийся конфликт между Чингисханом и его старшим сыном — ханом Джучи не привел к распаду Ордынской державы. Не привел, по мнению автора, не только потому, что жизнь этих двух ордынских правителей оборвалась почти одновременно, но также еще и потому, что преемники Чингисхана — его внук хан Батый и один из его младших сыновей — хан Угедей — встали тогда на путь тесного сотрудничества, на путь совместного руководства империей, при котором Угедей выступал в роли верховного ее главы с резиденцией в Каракоруме, а Батый в роли его реального соправителя, на долю которого выпало не только пребывание на землях Дешт-и-Кипчака, но и непосредственное осуществление завоевательной программы Чингисхана в Европе.
Правда, давая верное истолкование общих тенденций тогдашнего развития раннефеодальной Ордынской державы, в частности тенденции сохранения ее относительного единства, автор допустил все же некоторую непоследовательность в интерпретации самого факта превращения хана Батыя в соправителя Угедея, в главнокомандующего монгольскими войсками. Явно выходя за рамки имеющихся реальных исторических фактов, автор сопроводил повествование о приходе к власти Батыя рассказами об активном противодействии этому со стороны Чингисидов, о вынужденном его удалении от политической жизни, о прямом покушении на жизнь этого хана при возведении его на престол. Все это представляется писательским вымыслом. Однако и этот допущенный автором вымысел не помешал ему дать в целом верную картину главных линий политического развития раннефеодальной Монгольской империи накануне и во время походов Батыя в Европу.
Автор признает, что создание «дуумвирата» Батыя — Угедея отнюдь не означало установления реального двоевластия в Ордынской державе, тем более не означало государственного «раздвоения» самой империи, не знаменовало еще ее раскола. Более того, само создание такого «дуумвирата» предопределило «мирное» выдвижение Батыя на пост командующего всеми монгольскими войсками в западной части империи, обусловило подчинение ему всех «принцев крови» — Чингисидов, позволило ему стать орудием ордынских феодалов в осуществлении широких завоевательных планов в Европе — планов, выдвинутых еще самим Чингисханом.
