Помощник госсекретаря Нуланд: Сегодня у нас состоялась продуктивная беседа в Министерстве обороны, и мы встретились с премьер‑министром. Как вам известно, Финляндия имеет весьма уникальную интегрированную структуру национальной обороны, объединяющую правоохранительную деятельность в населенных пунктах с пограничной охраной и военной безопасностью. Откровенно говоря, я считаю, что эта структура может сейчас служить образцом для всех стран, обеспокоенных защитой границ. И дело не только в танках и самолетах, хотя это тоже важно, но дело также в пограничной охране, дело в охране общественного порядка на местном уровне, с тем чтобы вы знали о том, что происходит, и знали о возможных попытках оказать влияние, и, конечно же, дело в кибербезопасности, где Финляндия также добивается больших успехов.
Вопрос: В отличие от многих других стран ЕС, финские лидеры поддерживают тесный контакт с президентом России, министром иностранных дел России. Правильно ли это или Россия должна быть изолирована?
Помощник госсекретаря Нуланд: Как вы знаете, в марте ЕС принял политическое решение проявлять большую осмотрительность в своих контактах и поддерживать только те контакты, которые, как мы считаем, могут способствовать делу мира и безопасности в Европе. Поэтому у нас у всех были контакты, которые, на наш взгляд, продвигают эти цели, и мы должны продолжать занимать очень твердую позицию в отношении того, что это будет главной темой разговора и что Россия не будет получать выгоды от этих отношений, пока не вернется к Хельсинкским принципам.
Вопрос: Хотелось бы задать вам вопросы о Латвии. Г‑жа посол, вы говорите по‑русски. Могу ли я попросить вас поприветствовать наших телезрителей по‑русски?
Помощник госсекретаря Нуланд: (говорит по‑русски).
Вопрос: Большое спасибо. Теперь, если серьезно…
Помощник госсекретаря Нуланд: Мне часто делают замечание, что я говорю по‑русски с небольшим латышским акцентом. Вы должны мне сказать, так это или нет. Может быть, у меня скорее американский акцент.
Вопрос: Возможно… Если серьезно, прошел почти год с тех пор, как вы делились печеньем с протестующими на Майдане, а сегодня вы полетите в Киев и совершите посадку в стране, находящейся на грани открытой войны. Какую информацию и советы предоставляли вам тогда разведывательное и аналитическое сообщества США в отношении будущего развития событий и возможной реакции и действий России? Кто‑нибудь предупреждал вас о том, как может отреагировать и отреагирует Россия на украинские события?
Помощник госсекретаря Нуланд: Не совсем понимаю ваш вопрос, Алексей, но я бы сказала, что не только американцы, но и люди по всему трансатлантическому пространству, включая страны Европейского союза, очень расстроены и недовольны действиями и решениями России, которые нарушают суверенитет и территориальную целостность Украины. Даже после подписания Минского мирного соглашения, которое мы считаем очень хорошим и сильным соглашением, Россия продолжает направлять в Украину оружие и боевиков.
Если Россия решит реализовать Минское соглашение и если она убедит своих приспешников‑сепаратистов соблюдать договоренности, мы будем готовы урезать санкции. Это произойдет, когда граница закроется и в ее отношении будет восстановлен суверенитет Украины. Когда ОБСЕ позволят вести мониторинг. Когда будет соблюдаться соглашение о прекращении огня. В настоящее время сепаратисты ведут бои внутри Украины, за линией прекращения огня. Почему? Если это соглашение о прекращении огня будет выполняться, санкции могут быть сокращены, но этот выбор должна сделать Россия. Именно Россия разжигает сегодня этот огонь.
Вопрос: В свете недавнего украинского опыта, что изменится в плане того, какой совет Соединенные Штаты могут дать русским меньшинствам?
Помощник госсекретаря Нуланд: Во‑первых, я хотела бы сказать, что закон об особом статусе, утвержденный украинской Радой, причем старым составом Рады, еще до выборов, предполагает самую высокую степень автономии для сепаратистских районов. Если бы сепаратисты приняли эти условия, они получили бы гораздо больше свободы с точки зрения экономических прав, с точки зрения политических прав, с точки зрения культурных прав в восточной Украине, чем большинство меньшинств имеют внутри самой России. Так что, на мой взгляд, вопрос заключается в том, хотят ли русскоязычные жители Украины и, откровенно говоря, русскоязычные жители любой другой страны работать с правительством над осуществлением позитивных программ поддержки культурного многообразия, языкового многообразия, местной автономии, или они хотят воевать. И мы поддерживаем демократическое развитие. Мы поддерживаем плюрализм и многообразие во всех европейских странах. И, честно говоря, мы не понимаем, почему это предложение, сделанное в отношении конкретной части Украины, не было принято…
Вопрос: Спасибо.
