Я сознаю весь ужас семьи, глава которой – пьяница и тунеядец – начнет распродажу земли – кормилицы семьи.
Волостной старшина с семьей
Семья богатого сибирского крестьянина
Отдавать всю общинную Россию под опеку женам, создавать семейные драмы и трагедии, рушить весь патриархальный крестьянский строй, имея в мыслях только слабые семьи с развратными и пьяными домохозяевами во главе, – простите, господа, я этого не понимаю.
Дадим мужику хорошую народную библиотеку: серию книг по сельскому хозяйству, по ремеслам и вообще по всем кустарным мастерствам… А? Как вы на это смотрите?
Я нахожу, что давно пора устраивать в деревнях специальные читальни с необходимыми научными пособиями и показательными станками и орудиями обработки. В этом отношении мы очень отстали.
Когда создают армию, не равняют ее по слабым и по отсталым, если только намеренно не ведут ее к поражению. Как же воссоздать крепкую сильную Россию и одновременно гасить инициативу, энергию, убивать самодеятельность? Самодеятельность эта забивалась общиною, так не заменяйте общину женским гнетом.
Смертельная болезнь? Нет. Этот тяжелый кризис не убьет Россию. Каково нынешнее положение? Хроническая болезнь, которая не носит признака ухудшения, а раз этого признака нет – болезнь излечима. Революция? Нет, это уже не революция. Осенью в прошлом году можно было говорить с некоторой правдоподобностью о революции. Тогда все основы власти, все принципы, на которых покоился старый порядок вещей, были одновременно подорваны и ничего не было создано для их замены. В селах и весях под покрытием этой растерянности бушевала ужасная жакерия. Да, в течение этого периода можно было опасаться непоправимых бедствий. Теперь употребление громких слов, как анархия, жакерия, революция, мне кажется преувеличенным.
Москва. Толкучий рынок
Но все горе в том, что в настоящее время все политические партии, как бы они не назывались, еще не кристаллизованы. Это неуравновешенные массы, которые приводят в беспорядочное движение еще бессознательные силы. Вместо разрешения текущих задач проповедуется покушение на человеческую жизнь и законы. Анархисты бросают бомбы, конституционные демократы призывают население к отказу от рекрутского набора и уплаты налогов, «черная сотня» участвует в погромах, массовых избиениях евреев… Что может сделать правительство с такими господами?
Затем разговор перешел на тему о вероятности образования из России федеративного государства, подобного Северо-Американским Соединенным Штатам.
– Если перейдем в сферу гипотез, – сказал г. Столыпин, – то я, конечно, не могу утверждать, что Россия никогда не выльется в эту форму. Можно представить себе умозрительно такое время, когда после долгого периода мира, порядка и благосостояния центральное правительство по собственному почину могло бы дать различным народным группам более или менее широкие автономные права. Но это великое дело может быть осуществлено, и то в далеком будущем, лишь сильным правительством. Такое правительство даст то, что оно сочтет нужным дать, но не позволит ничего вырвать у себя силой. Предпринятая теперь во время нынешнего брожения, эта классификация славянских рас могла бы лишь привести к распаду Империи и образованию враждебных государств, которые тотчас же столкнулись бы.
Россия переживает тяжелый кризис. Но я повторяю – я верю, что этот кризис не смертельный. Это, собственно говоря, то состояние, которое пережили все государства Европы. А какие шаги сделаны за эти немногие годы! Если бы кто-нибудь сказал в 1900 г., что в 1906 г. Россия будет пользоваться нынешним политическим строем, – никто бы ему не поверил. Люди же с болезненным воображениям бросились вдогонку за какими-то фантасмагориями. Но не признают ли и наши противники, что, принимая в соображение слабую культуру некоторых народностей России, наша форма правления может быть признана весьма прогрессивной!
Маляры
