Все эти годы я продолжал ездить по стране, всюду выступая со своими «Психологическими опытами».
Нет, я не могу пожаловаться на отсутствие ко мне интереса и уважения ни со стороны государства, которое высоко ценит и оплачивает мою работу, ни со стороны прессы, которая нередко пишет обо мне, ни со стороны зрителей, которым выступления нравятся, судя хотя бы по тому, что непроданных на мои «Психологические опыты» билетов, как правило, не бывает. И лишь одна категория населения относится ко мне не всегда одинаково: это — ученые.
Я могу четко разделить их на две группы: на моих сторонников и противников. Помню, с каким огромным чисто профессиональным интересом отнесся ко мне на заре моей жизни немецкий профессор Абель. Помню, как много со мной возился доктор Фрейд. Неменьшую заинтересованность высказал и советский академик П. П. Лазарев, к сожалению, рано умерший...
Но есть и еще одна категория ученых — тех, кто рад бы принять, но не понимает сущности моих опытов.
В 1950 году мое непосредственное начальство — гастрольное бюро, по линии которого выступал я со своими «Психологическими опытами», — обратилось к Институту философии Академии наук СССР с просьбой помочь в составлении текста, который бы объяснял материалистическую сущность моих опытов.
В ответ было получено такое письмо:
К этому сопроводительному письму был приложен текст, сочиненный М. Ярошевским. Привожу его здесь в несколько сокращенном виде.
