Именно захват любимого «эконолайна» ожесточил Онуса Гиллеспи против правительства Соединенных Штатов (хотя он в той же степени был обижен на родителей, которые не просто отказались внести за него залог, но еще и сообщили агентам ВНС, где найти фургон). Перед тем как дать деру, Онус сжег водительские права и отказался от своей фамилии. Он начал называть себя Пухлом (так к нему обращались братья и сестры, когда он был маленьким и испытывал некоторые проблемы с лишним весом). Он никак не мог определиться с новой фамилией, поэтому решил обождать, пока в голову не придет что-нибудь стоящее. Автостопом он добрался до Майами, без вещей, с семнадцатью долларами в бумажнике и единственным материальным активом в кармане на молнии – разрешением на парковку в зоне для инвалидов, которое он стибрил у врача страховой компании по выплатам компенсационных пособий.
Чистое везение и проставка пивом обернулись дружбой с фальшивомонетчиком-любителем, который вверил Пухлу свое печатное оборудование, перед тем как отправиться в тюрьму штата. Пухл очень скоро поставил на поток выпуск поддельных инвалидных наклеек и их продажу за наличные местным автомобилистам. Его излюбленным местом тусовки был федеральный суд Майами, печально известный нехваткой мест для парковки. Среди довольных клиентов Пухла были стенографистки, поручители, юристы, специализирующиеся по делам о наркотиках, и даже пара федеральных судей. Вcкоре его репутация укрепилась, и в округе он стал известен как надежный поставщик незаконных инвалидных эмблем.
Потому-то его и разыскал Бодеан Геззер, который жутко мучился, пытаясь припарковаться в центре города. Недавно приобретя «додж-рэм», Бод считал безрассудством оставлять его в трех или четырех кварталах, пока сам он отправлялся бороться с бюрократией исправительного отделения. Эти окрестности – вовсе не подходящее место для пеших прогулок, тут сплошные гаитянцы и кубинцы! Боду снились кошмары, в которых его великолепный новенький грузовик оказывался разобран до осей.
Пухл мгновенно ощутил родство с Бодом, чьи глобальные теории и хитросплетенные объяснения задели утешительную струнку. К примеру, Пухла уязвило, что родители с презрением отнеслись к его налоговому мошенничеству, но Бод Геззер успокоил его, перечислив множество веских причин, по которым ни один чистокровный американец не должен и пяти центов жертвовать адским налоговикам. Пухл был рад узнать, что поведение, поначалу казавшееся ему уклонением от долгов, на самом деле было актом законного гражданского протеста.
– Как Бостонское чаепитие, – сказал Бод, обращаясь к своей любимой исторической ссылке. – Те парни были против неустановленных налогов, и ты сражаешься как раз за то же самое. Белый человек потерял свой голос в этом государстве – так почему он должен платить по счетам?
Пухлу это пришлось по душе. Еще как по душе. А Бод Геззер был полон подобных ловких объяснений.
Некоторые знакомые Пухла, особенно ветераны войны, неодобрительно относились к его мошенничеству с инвалидными эмблемами. Но не Бод.
– Ты сам подумай, – сказал он Пухлу. – Сколько людей в инвалидных колясках ты обычно видишь? И посмотри, сколько тысяч мест на парковках им отведено. В этом нет никакого смысла, если только не…
– Только не что?
– Если только эти места на самом деле предназначены не для инвалидов, – мрачно высказал свою догадку Бод. – Какого они цвета, эти пропуска для калек?
– Голубые.
– Хммм… А какого цвета каски у отрядов Объединенных Наций?
– Бля, да чтоб я знал. Голубые?
– Дасссэр! – Бод Геззер пожал Пухлу руку. – Ну ты что, не понимаешь? Кто, по-твоему, во время вторжения будет там парковаться, на этих голубых инвалидных местах? Солдаты, вот кто. Солдаты ООН!
– Твою бога душу мать.
– Так что, на мой взгляд, ты оказываешь стране гигантскую, черт подери, услугу, с этими твоими поддельными наклейками. Каждая проданная тобой означает, что у врага будет одним местом меньше. Вот что я об этом думаю.
Так теперь об этом собирался думать и Пухл. Он не жулик, он патриот! Жизнь все лучше и лучше.
А теперь он здесь, в пути, со своим лучшим другом.
Оба почти мультимиллионеры.
Проводят долгий неспешный день в «Ухарях», едят крылышки цыпленка-барбекю и прихлебывают «Корону».
Флиртуют с официантками в блестящих оранжевых шортах, щеголяющими – милосердный боже всемогущий! – лучшими молоденькими ножками, что Пухл вообще видел. И задницами – точь-в-точь яблоки «голден делишес».
А снаружи – полный пикап оружия.
– Тост, – провозгласил Бод Геззер, поднимая кружку. – За Америку.
– Аминь, – рыгнул Пухл.
– Вот для чего на самом деле все это.
– Еще бы.
Бод изрек:
– Слишком много телок и слишком много оружия не бывает. Это факт.
Когда принесли счет, они уже упились в хлам. Бод с пивной ухмылкой шлепнул на стол украденную кредитку. Пухл смутно припоминал, что они предполагали избавиться от «Визы» этой ниггерши после оружейной выставки, где воспользовались кредиткой, чтобы купить пистолеты-пулеметы «ТЕК-9» и «кобра» М-11, подержанную штурмовую винтовку «АР-15», канистру перечного аэрозоля и несколько коробок патронов-
