О себе полностью

Сократ . Тогда ответь мне, почему лебеди, почувствовав свою смерть, заводят такую громкую, такую счастливую песню? Отчего они ликуют?

Ксантиппа (ничего не соображая). Отчего они ликуют?

Сократ . Значит, смерть – это не всегда страдание. А ведь лебеди – это вещие птицы и принадлежат все тому же Аполлону. Ты поняла?

Ксантиппа (целуя его руки). Я поняла.

Сократ . Теперь ответь мне, Ксантиппа, свойственно ли настоящим философам пристрастие к так называемым наслаждениям: к питью или еде? Ответь мне.

Ксантиппа . Свойственно… Несвойственно. (Вцепилась в руку Сократа.)

Сократ . А к остальным удовольствиям, начиная с тех, что относятся к уходу за телом – например, щегольские сандалии, красивый плащ, – ценит ли все это истинный философ или не ставит ни во что, кроме самых необходимых?

Ксантиппа (бормочет). Несвойственно… Свойственно…

Сократ . Молодец. Ксантиппа! Стало быть, истинный философ на протяжении всей своей жизни постепенно освобождает свою душу от прихотей тела. И когда наступает час его смерти, что с ним происходит?

Ксантиппа . Что с ним происходит?

Сократ . Душа обычного смертного разлучается с телом оскверненная и замаранная. Всю жизнь она угождала своему телу – его страстям и наслаждениям. Она настолько срослась с телом и зачарована им, что не считает истинным ничего, кроме утех тела, то есть того, что можно осязать, выпить, съесть или использовать для любовной утехи. Все смутное, незримое она боится и ненавидит. И оттого мучительно такой душе расставаться с телом и жизнью. Не то философ! Ксантиппа, я никогда не заботился о теле. Я победил все его желания – и теперь, вступая в пору, когда оно будет докучать мне своими слабостями и мешать мне мыслить, я расстаюсь с ним легко, без сожаления, как лебеди. Я убегаю из-под его стражи. Это не страдание, Ксантиппа. Я покидаю землю легко, с осознанной любовью ко всем живущим. Считай это просто выздоровлением моего дряхлого тела. И как при выздоровлении приносят богу Асклепию в благодарность в жертву петуха – сделайте так, когда я закрою глаза.

Ксантиппа плачет.

Уведите ее, прошу вас!

Ученики уводят Ксантиппу. Она вырывается. Падает на пол. Сократ целует ее. Ученики тянут ее по полу, как куклу.

Останься, Аполлодор.

Все уходят, за исключением Второй и Первого учеников – Первый молча стоит в стороне и записывает все происходящее.

( Тюремщику .) Я пойду сейчас проститься с детьми. ( Выразительно.) И когда вернусь…

Тюремщик (радостно ). Нести?

Второй . Зачем ты спешишь, Сократ?

Тюремщик (торопливо). Значит, я прикажу – пусть сотрут яд и положат в чашу?

Сократ . Да.

Тюремщик . Мы с тобой управимся до обеда. Я сразу понял, что ты самый толковый из всех, кто сюда попадается. А то начнут – плачут, кричат, ругаются… А зачем?

Первый . Солнце еще не закатилось, Сократ, а все обычно принимают отраву после его захода.

Сократ не глядит в его сторону.

Второй . Он прав. Я узнавал: все обычно ужинают и пьют вволю на закате, и некоторые даже наслаждаются любовью.

Сократ смеется.