Старик в бочке не ответил. Он шептал непонятные слова.
– Что ты бормочешь, мой брат Диоген?
– Я молюсь… Я прошу его сохранить во мне любовь…
– Кого же ты собираешься любить?
– Всех… Мы все вместе род человеческий… Ты – это я. А я – это он. И если сейчас я возненавижу тебя – я возненавижу себя. И если ты убьешь меня – ты убьешь себя.
– Значит, ты всех нас хочешь любить? Ну за что, к примеру, ты станешь любить его? – Нерон указал на Сенеку.
– За его слова, брат. Этот человек много думал… и произнес много верных слов.
– Он говорил, другие слушали и убивали. Ну а этого… брата? – Нерон усмехнулся и кивнул на сенатора.
– За его унижение… За страдание его.
– А за что ты собираешься любить своего брата Цезаря?
– За то, что он всех несчастнее. Будет молить о смерти как об избавлении… будет обнимать ноги последнего раба…
Нерон бросился к бочке и начал яростно сечь бичом старика. Старик не защищался – он только стонал при каждом ударе.
– Оставь его, Цезарь! – не выдержал Сенека.
– А знаешь, – Нерон улыбнулся, – он победил тебя. Во всем, что он говорил, есть безумие. Но почему-то его безумие кажется мудростью… А твоя мудрость всегда казалась мне глупостью… Радуйся, человек из бочки: ты победил величайшего философа Сенеку. И за это брат Цезарь наградит тебя по-царски: я назначаю тебя Прометеем – Божеством на моих Нерониях!
– «Даздравствуетцезарьмывсегдахотелитакогоцеза-рякактысорокразтывеликийотецбратсенатортыистинныйцезарьвосемьдесятраз!» – завопил сенатор.
– Завидная участь, – продолжал Нерон, – ты будешь терпеть мучения великого титана. Ведь Прометей, как и ты, очень любил людей. Но он не только любил – он пострадал за них. Так что перед сотней тысяч своих братьев римлян ты сможешь показать – и не словами, как Сенека, – а трудным делом… как ты их любишь! Ты доволен великой милостью своего брата Цезаря?
– Ты – сказал, – улыбаясь, ответил старик.
– А жаль, – обратился Нерон к Сенеке, – ведь это тебя я мечтал наградить божественной смертью. Это тебе я готовил роль Прометея. Но ты всегда был в лучшем случае домашний пес при леопарде. А какой же Прометей без бунта!
И Нерон приказал Амуру:
– Начинайте! Распните его, – указал Нерон на старика. – Пусть римская чернь, войдя сегодня в цирк, увидит своего Прометея высоким и великим…
– Он не сможет идти к кресту, Цезарь, – сказал Амур. – У него перебиты руки и ноги.
– А разве божество ходит? Везите к кресту Прометея! У нас для него приготовлена царская колесница! Эй, конь!
И сенатор с готовностью заржал.
